Но мисс Амелия закусила удила.
- Да, да! - кричала она. - Сара нас обеих видела насквозь! Она понимала, что ты злая и вздорная женщина, а я - глупая и слабая, и до чего же мы обе низки и вульгарны! Пока она была богата, мы ползали перед ней на коленях, а стоило ей потерять состояние, как стали дурно с ней обращаться. Впрочем, она-то всегда вела себя как принцесса, даже когда обнищала. Да… да… как маленькая принцесса!
Тут с бедной женщиной сделалась истерика: она плакала и хохотала, раскачиваясь из стороны в сторону, так что мисс Минчин лишь в ужасе взирала на нее.
- А теперь ты ее потеряла, - истерически кричала мисс Амелия, - а какая-то другая школа завладеет ею и ее деньгами! Будь она такой же, как все, она бы рассказала, как с ней тут обращались, и тогда все родители забрали бы от нас детей и мы бы разорились. И поделом! Тебе это было бы даже полезнее, чем мне, потому что ты женщина бессердечная, Мария Минчин! Ты бессердечная, себялюбивая, вздорная женщина!
Она так кричала и задыхалась, что испуганной мисс Минчин пришлось, проглотив негодование, отпаивать ее валерьяной и давать ей нюхательную соль, чтобы она успокоилась.
С этих пор старшая мисс Минчин стала побаиваться сестры, которая, как выяснилось, была далеко не так глупа, как казалось, и могла при случае высказать неприятные истины, выслушивать которые совсем не хотелось.
В тот вечер, когда воспитанницы собрались, как обычно, перед сном у камина в гостиной, в комнату с письмом в руке вошла Эрменгарда. На ее круглом лице было какое-то странное выражение. Было видно, что она чем-то очень обрадована, но вместе с тем и до крайности удивлена.
- Что случилось? - закричало сразу несколько голосов.
- Ты случайно не узнала, что это был за скандал у мисс Минчин в гостиной? - спросила Лавиния с любопытством. - Они там кричали и спорили, а потом у мисс Амелии сделалась истерика и ее уложили в постель.
- Я только что получила письмо от Сары, - ответила Эрменгарда, поднимая руку с письмом, чтобы все видели, какое оно длинное.