- Небось воображает: будь она нищенкой, все равно была бы принцессой, - заметила Лавиния. - Давай звать ее 'Ваше королевское высочество'!
Занятия в этот день уже кончились, и приятельницы сидели перед камином в классной. Это время дня девочки особенно любили. Мисс Минчин и мисс Амелия пили по окончании уроков чай в гостиной, куда ученицам вход был заказан. В эти часы воспитанницы беседовали и поверяли друг другу свои тайны, особенно если младшие вели себя тихо, не ссорились и не бегали с шумом по комнате; что, по правде, случалось не часто. Когда же малыши поднимали шум, старшие ученицы бранили их и одергивали. Им полагалось следить за порядком, а если малыши слишком шумели, появлялись мисс Минчин или мисс Амелия и клали конец приятному времяпрепровождению. Не успела Лавиния закончить фразу, как дверь отворилась и в классную вошла Сара с Лотти, которая теперь, словно собачка, не отходила от нее ни на шаг.
- Вот и она, с этой противной девчонкой! - прошипела Лавиния. - Если она ее так любит, пусть бы держала у себя в комнате. Не пройдет и пяти минут, как она заревет!
Лотти, как оказалось, внезапно захотелось поиграть в классной, и она попросила Сару пойти с ней. Она присоединилась к малышам, которые играли в углу. Сара устроилась у окна и, раскрыв книгу, погрузилась в чтение. Это была история Французской революции. Сара забыла обо всем, читая о страданиях узников в Бастилии. Эти несчастные провели столько лет в темницах, что, когда наконец их освободили и вывели оттуда, они были уже стариками. Длинные седые волосы свисали до плеч, лица заросли бородой, они забыли о том, что есть и другая жизнь, кроме тюрьмы, и шли неуверенно, словно во сне.
Мыслями Сара была далеко от классной; когда Лотти вдруг пронзительно закричала, она с трудом вернулась к действительности. Ей всегда стоило немалого труда сдержаться, если ее вдруг отрывали от чтения. Тем, кто любит читать, знакомо это чувство раздражения. В такие минуты трудно бывает сдержаться и не наговорить резкостей. 'Мне в таких случаях кажется, будто меня ударили, - призналась однажды Сара Эрменгарде, - и хочется ответить ударом на удар. Приходится брать себя в руки, чтобы сгоряча не отругать помешавшего'.
Вот и сейчас, когда она положила книжку на сиденье в оконном проеме и спрыгнула на пол, ей пришлось снова брать себя в руки.
Лотти все это время занималась тем, что скользила по паркету, словно по льду, и так шумела, что рассердила Лавинию и Джесси, а потом упала и ушибла коленку. Она рыдала и корчилась от боли, а воспитанницы окружили ее и то уговаривали, то бранили.
- Сию же минуту перестань! - приказывала Лавиния. - Плакса! Перестань сию же минуту!
- Я не плакса! Не плакса! - рыдала Лотти. - Сара! Са-ра!
- Если она не замолчит, мисс Минчин ее услышит, - вскричала Джесси. - Лотти, миленькая, замолчи - я дам тебе пенни!