- О Боже! - прошептала она, задыхаясь. - Крыса! Крыса!
- Я так и думала, что ты испугаешься, - сказала Сара. - Но бояться нечего. Я его приручаю. Он уже меня знает и выходит на мой зов. Хочешь на него посмотреть? Или ты боишься?
Все эти дни Сара приносила крысе с кухни остатки еды; дружба между ними все крепла, и постепенно она забыла, что робкое существо, с которым она разговаривала, всего лишь крыса.
Поначалу Эрменгарда так боялась, что только жалась да подбирала ноги, но спокойствие Сары и рассказ о первом появлении Мельхиседека понемногу ее заинтересовали, и она склонилась с кровати, глядя, как Сара подошла к щели в плинтусе и опустилась перед ней на колени.
- Он… он не выскочит вдруг?.. Не прыгнет на кровать, а? - спросила Эрменгарда.
- Нет, - отвечала Сара. - Он такой же воспитанный, как и мы! Он совсем как человек. Гляди же!
И она тихонько засвистела. Это был такой тихий и нежный свист, что услышать его можно было лишь в полной тишине. Она свистнула раз, другой… казалось, она с головой ушла в свое занятие. Эрменгарда подумала, уж не колдует ли ее подруга. Наконец в ответ на зов из щелки выглянула мордочка с седыми усами и блестящими глазками. В руке у Сары были хлебные крошки. Она уронила их на пол - Мельхиседек спокойно вылез из норки и съел их. Кусочек же побольше подобрал и деловито понес домой.
- Видишь? - сказала Сара. - Это для его жены и деток. Он очень хороший. Сам ест только мелкие крошки. Когда он возвращается домой, я всегда слышу, как они там пищат от радости. Есть три вида писка. Один - когда пищат детки, другой - миссис Мельхиседек, а третий - сам Мельхиседек.
Эрменгарда расхохоталась.
- Ах, Сара! - воскликнула она. - Ты такая чудачка - но очень хорошая!