– По-моему, я еще сильней изменилась! – внимательно глядя на себя в зеркало, воскликнула девочка.
– Верно, мисс Мэри, – подтвердила горничная. – А ты говоришь, пустошь. Этот воздух с пустоши просто чудеса какие-то с тобой сделал. И худоба твоя теперь почти незаметна, и румянца в лице куда больше, чем желтизны. А волосы как поздоровели и распушились. Раньше-то у тебя голова была совсем не в порядке.
– Я и сама, по-моему, была совсем не в порядке! – весело откликнулась Мэри.
– Да уж, – кивнула Марта. – Трудно теперь и представить тебя такой, как тогда. Тощая, страшная, злая! Будто это кто-то совсем был другой, а не ты.
Вот тут-то Мэри окончательно и решила вывезти Колина на свежий воздух. Если этот воздух так хорошо на нее подействовал, то и Колин должен поправиться. Правда, чем она больше об этом думала, тем отчетливей убеждалась, что без Дикена тут не справиться. Но захочет ли Колин, чтобы Дикен смотрел на него?
– Почему ты всегда так сердишься, если на тебя кто-то посмотрит? – решила выяснить Мэри.
– Ненавижу! – затрясся от гнева мальчик. – Ненавижу с тех пор, как меня на море возили. Там каждый останавливался возле моего кресла и глазел. А потом начинал с сиделкой шептаться. И лица у них такие жалостливые делались. Как будто кому-то и впрямь было жаль, что я умру в детстве и никогда взрослым не стану. А одна леди как-то подошла, потрепала меня по щеке и засюсюкала: «Бедный ребенок!» Я на нее разозлился и за руку укусил. Слышала бы ты, как она громко визжала! А потом кинулась прочь.
– Этой леди, наверное, показалось, что ты взбесился, – покачала головой Мэри. – Хотя вообще-то такое случается чаще с собаками.
– Наплевать, что она там решила, – ответил Колин. – Я ее не просил подходить.
– Я к тебе тоже без спросу пришла в первый раз, – засмеялась Мэри. – Почему же ты кусаться не стал?