– А это, случайно, не море? – испытующе поглядела Мэри на экономку.
– Нет, – покачала головой та. – Но это и не горы, и не поля тоже. Это много-много миль диких пустошей. На них растет только вереск, утесник и ракитник. И больше совсем ничего. А живут тут только дикие пони и овцы.
– А звук у этой пустоши совсем как у моря, – задумчиво проговорила девочка. – И ветер на море так же свистит.
– Ветер так всегда сквозь кусты воет, – начала объяснять миссис Мэдлок. – По мне, так тоскливее этих мест трудно сыскать. Но многие от них прямо в восторге. Особенно как зацветет вереск.
Они все ехали и ехали сквозь темную бездну, и, казалось, этому не будет конца. Дождь прекратился, но ветер по-прежнему выл и свистел, и пустошь отвечала ему какими-то странными звуками. Карета то поднималась вверх, то ныряла вниз. Мэри заметила, что несколько раз они проезжали по мостикам, под которыми бурлили темные потоки воды. Фонари кареты освещали дорогу, а по бокам была тьма, и Мэри казалось, что они пересекают океан по узкой полоске суши.
– Что-то мне тут не нравится, – в страхе шептала она. – Совсем не нравится.
Наконец Мэри почувствовала, что сейчас закричит от ужаса. Но она не привыкла выказывать такие чувства и лишь сжала и без того тонкие губы.
Дорога вновь пошла вверх. Мэри тут же заметила мерцающий огонек впереди. Не укрылся он и от внимания миссис Мэдлок.
– У меня прямо душа запела, – заулыбалась она. – Это ведь лампа из нашей сторожки. Теперь, Мэри, мы с тобой можем надеяться, что выпьем через некоторое время по чашечке чая.
Скоро Мэри действительно убедилась, что надеяться на чай можно только «через некоторое время». Миновав сторожку и ворота, они поехали по аллее. Кроны деревьев тут смыкались сплошным навесом. Казалось, карета попала в какой-то длинный и темный коридор. Когда он наконец кончился, Мэри увидела огромный приземистый дом. Сперва он казался совершенно темным. Лишь выйдя из кареты на мощенный камнями двор, Мэри заметила в окне на втором этаже тусклый свет.