– Мне тоже, – продолжал Колин, и в голосе его снова послышалось упрямство. – Раньше мне никогда ничего не хотелось видеть. Но этот сад я увидеть хочу. И увижу! Я им велю вырыть ключ, открыть дверь и буду сидеть там целыми днями.
Колин разволновался, и глаза его теперь стали еще больше прежнего.
– Я их заставлю меня туда отвезти, и ты пойдешь со мной вместе, – решительно заявил он.
Мэри до боли сцепила руки. Ей надо сейчас же, немедленно что-то придумать. Иначе все-все погибнет. И тайна, и их дружба с Дикеном, и, может быть, даже Робин.
– Не надо! Не надо! Не надо! – в отчаянии закричала она.
– Что? – уставился на нее Колин так, словно она помешалась. – Я не пойму, ты хочешь или не хочешь увидеть сад?
– Я хочу, хочу, – начала всхлипывать Мэри. – Но надо все сделать совсем не так. Если ты заставишь их открыть дверь и привести тебя, этот сад перестанет быть Таинственным. И уже никогда им не будет!
– Таинственным? – похоже, заколебался мальчик. – Ну-ка объясни мне получше.
И Мэри заговорила так быстро, что вынуждена была проглатывать окончания слов. Она понимала, что у нее выходит не слишком-то складно. Главное сейчас – убедить Колина, чтобы он поступил так, как нужно ей, Дикену, Робину и всем, кто хоть немножечко смыслит во всяких тайнах.
– Ты только пойми, – едва переводя дух, говорила она. – Одно дело когда про дверь, которую под плющом не видно (если, конечно, такая дверь есть!), никто, кроме нас с тобой, не узнает. Тогда мы сами ее найдем, и это останется нашим секретом. Мы будем входить, закрывать дверь, и никто из взрослых нас не сможет найти. Мы там будем как дрозды в гнездах. Потому что, когда дрозд хорошо спрячет гнездо, никому его не найти. И мы бы стали играть в нашем саду каждый день. И еще – мы там посадили бы семена и вскопали бы землю, и сад бы ожил…