"Наполеон верит тебе, - сказал он самому себе. - Что тебе стоит возбудить его гнев против Бурдона! Опиши ему черными красками все, что ты видел и слышал в замке Вольфсегга, и придай этому вид опасного заговора, в котором Веньямин Бурдон играет главную роль. Зачем ты служишь Наполеону, если не можешь воспользоваться хотя бы один раз тем влиянием, которое ты имеешь на него?.."
С этой мыслью Цамбелли, закутавшись в свой плащ, проскользнул в боковую калитку Тюильрийского сада, где стоял часовой.
Это была та самая калитка за каштановыми деревьями, через которую когда-то в полночь - как гласила народная молва - прошел серый человечек, посещавший императора перед решительными минутами его жизни.
Глава IV
Из всех дам высшего парижского общества в последние три недели молодая маркиза Гондревилль играла самую видную роль при дворе и вследствие этого возбуждала против себя наибольшую зависть. Насколько удивлялись ее мужеству, которое она выказала в Malmaison, обратившись с просьбой к разгневанному императору, настолько же втихомолку многие осуждали ее за то предпочтение, которое ей оказывал Наполеон. Ее приглашали на все празднества в Тюильри и St.-Cloud, и она не решалась отказываться от них из боязни - как она писала графу Вольфсеггу в свое оправдание - навлечь на себя неудовольствие императора и через это замедлить помилование своего брата. Антуанетта знала, что последний будет избавлен от галер и тюремного заключения, но чем разрешится его дальнейшая судьба, оставалось пока тайной.
Сначала Антуанетта тяготилась ролью, которую она играла при дворе узурпатора. Что было привлекательного в Тюильри для дочери одного из самых верных приверженцев Бурбонов, которую с детства воспитывали в непримиримой ненависти к Наполеону? После ее коленопреклонения перед ним и его обещания помиловать молодого Гондревилля ее отношения ко двору должны были кончиться сами собою. С этого времени честь запрещала кому-либо из Гондревиллей поднять оружие против Бонапарта или участвовать в заговоре против него, но ничто не мешало Антуанетте остаться верной своим убеждениям и вернуться к своему уединенному образу жизни. Она сама сознавала это и не раз выражала желание уехать из Парижа, но оба Мартиньи и их хорошенькая дочь постоянно отговаривали ее, доказывая, что она этим поступком может оскорбить Наполеона и повредить своему брату. Когда она высказывала свое презрение к революции и ссылалась на своих родных, которым может не понравиться ее присутствие при дворе узурпатора, то ей отвечали, что Наполеон властелин Франции. "Все короли, - добавлял при этом старый Мартиньи, - признали его равным себе, папа миропомазал его, не смешно ли, что какой-нибудь французский маркиз и немецкий граф относятся к нему с презрением, упорно игнорируя факты?"
Антуанетта должна была скоро убедиться, что этот взгляд разделяло большинство представителей старинных дворянских фамилий Франции. В роскошных гостиных Парижского предместья подымали на смех тюильрийский двор, вновь пожалованных герцогов и графов и даже втихомолку пили за здоровье Людовика XVIII и составляли заговоры о низвержении узурпатора. Но в присутствии Наполеона смолкали самые ярые крикуны и наперебой старались удостоиться его высокого внимания. Ни одному из этих приверженцев монархизма не приходило в голову отказаться от места или отклонить почет, которым они пользовались благодаря милости того же узурпатора. Жены и дочери их соперничали друг с другом, кому из них в торжественных случаях нести шлейф Жозефины.
Почему Антуанетте не поступать таким же образом? Молодая графиня Мартиньи недаром обещала избавить ее от немецкого резонерства и сентиментальности. Исправление пошло быстрыми шагами, потому что Антуанетта сама желала остаться в Париже и, выказывая стремление вернуться к своим родным, обманывала и себя и других. Ей не хотелось так скоро лишиться случайно добытой свободы. Какой скучной и пустой казалась ей жизнь, которую она вела в Вене, по сравнению с ее теперешним существованием. Здесь среди круговорота воинственных предприятий и политических дел открывалось широкое поле для удовлетворения женского тщеславия и для игры в любовь. Общество, в котором вращалась Антуанетта, состояло из самых разнообразных элементов, представлявших смесь старого и нового с полным отсутствием немецкой чопорности и формализма. Эксцентричность молодой девушки и любовь к приключениям, которые нередко навлекали на нее неудовольствие ее родных, казались здесь особенно привлекательными. При этом все считали ее необыкновенно ученой, так как она много читала и получила лучшее образование, чем большинство парижанок. "Это настоящая Аспазия", - говорил о ней император при всяком удобном случае.
Антуанетте трудно было отказаться от всего этого при ее честолюбии и тщеславии. Сверх всякого ожидания, на ее долю выпала честь блистать умом и красотой при французском дворе! Разве мог заменить все это дом ее дяди в Herrengasse или одинокий замок на озере Траун. Одно время она не представляла себе более завидной участи, как сделаться женою графа Вольфсегга, так как не знала ни одного человека, который мог сравниться с ним по силе воли и нравственной высоте. С его личностью невольно сливались для нее образы поэтических героев. Таким представлялся ей граф Эгмонт; она хотела сделаться его Кларой. Но это была мечта девической фантазии, которая могла осуществиться при спокойном ходе событий. Теперь перед ее ослепленным взором явился другой идеал, а прежний исчез, как туман при солнце.
Ульрих Вольфсегг вполне заслуживал уважения, как безукоризненно честная и цельная личность, но разве он мог сравниться с прославленным героем столетия! Один был полубог, другой - простой смертный.