- Это вопрос не юридический и касается только нас обоих.
Антуанетта нахмурила брови, но не решилась прервать его речь неуместным замечанием.
- Я осмелился, маркиза, сделать на ваше имя дарственную запись на имения Гондревиллей.
- Милостивый государь, это...
- Не считайте это для себя оскорблением, маркиза. Я не мог придумать иного способа для передачи Гондревиллям их собственности. Но если вы вспомните, что мой отец рисковал жизнью и будущностью своего сына, чтобы сохранить Гондревиллям их замок, что он из-за них умер от руки убийцы, то, может быть, иначе отнесетесь к моему поступку...
Антуанетта в смущении опустила голову.
- Вы не внесены в список эмигрантов, - продолжал Бурдон, - а с вашим вступлением на землю Франции вы опять приобрели права французского гражданства. Теперь я могу, не нарушая закона, возвратить вам официальным образом вашу собственность.
В душе Антуанетты происходила борьба самых разнородных чувств. С одной стороны, гордость ее возмущалась насильственным подарком; с другой - она боялась оскорбить отказом человека, к которому чувствовала невольно уважение и благодарность.
Бурдон поднялся с места. Он видел по лицу Антуанетты, что она примирилась с его предложением.
- Дело мое кончено, маркиза! - сказал он со своей обычной саркастической усмешкой. - Мы поняли друг друга, насколько возможно понимание между маркизой Антуанеттой Гондревилль и Веньямином Бурдоном.