- Эти старинные европейские династии воображают, что им дана привилегия на вечное существование! Но разве они также не вышли из народа и не обязаны своим возвышением какому-нибудь великому предку! Граф Рудольф Габсбургский был незначительным немецким рыцарем, а его потомки воображают, что в их жилах течет лучшая кровь, нежели моя. Только тот может вполне назвать себя человеком, кто сам создает свое счастье! Какого вы мнения насчет всего этого?
При этих словах Наполеон пристально посмотрел на Эгберта.
- Я простой бюргер, ваше величество...
- И потому не можете иначе думать, нежели я. Вы мне нравитесь, господин Геймвальд. У вас открытое и честное лицо. Я охотно принял бы вас к себе на службу. Не теперь, разумеется. Я не люблю изменников. Но война не продолжается постоянно. Опять наступит мир, и, надеюсь, на долгие годы. Я желаю этого и поэтому намерен действовать быстро и решительно.
- Если ваше величество желаете мира, то дайте его вместо сокрушающих ударов, которыми вы грозите нам. Пощадите мое бедное отечество!
Префект побледнел и с ужасом взглянул на смелого оратора.
- Я не австрийский император! - сказал Наполеон, возвысив голос и топнув ногой.
- Вы могущественнее его! Судьба и ваш гений сделали вас повелителем вселенной! - продолжал Эгберт, вооружившись мужеством. - Вы выиграли больше битв, чем Александр Македонский и Фридрих Великий. Большая слава возможна для вас только в том случае, если вы дадите мир человечеству. Тогда оправдается надежда, которая появилась у нас в Германии, когда вы заняли престол Франции и Италии. Мы были уверены, что явился новый Карл Великий...
Эгберт остановился. Префект пожимал плечами и делал ему знаки, чтобы он замолчал.
- Не мешайте ему, Боссе! - воскликнул Наполеон. - Разве я не должен знать, что думает обо мне молодежь в Германии?