В этот момент австрийский батальон, выйдя из соседней улицы, нападает с фланга на озадаченного неприятеля.
Битва принимает более благоприятный оборот, но австрийцы слишком удалились от церкви и дома. Они со всех сторон окружены неприятелем; часть батальона рассеяна, другая обращена в бегство. Эгберт воспользовался временным удалением неприятеля, чтобы спасти своих людей и оба орудия. Один из лейтенантов ведет остатки отряда к церкви. Эгберт с десятью волонтерами прикрывает его отступление. Три часа длилась осада: дальнейшая защита дома была свыше человеческих сил; все окна прострелены, двери и ворота выломаны, половина стены, окружавшей двор, лежала в развалинах.
Но вот опять возвращаются французы. С бешенством видят они отступление небольшого отряда и громко требуют сдачи. Эгберт со своими товарищами был бы тотчас окружен ими, если бы они могли воспользоваться превосходством своих сил. Но улица покрыта полусгоревшими бревнами, досками, плугами, телегами, обломками домашней утвари, трупами людей и лошадей; все это затрудняет нападение. Наконец французы преодолевают все препятствия и бросаются на горсть храбрецов.
Пуля попадает в грудь Эгберта, но он не чувствует ни раны, ни боли. Видя, что отряд его скрылся за оградой кладбища, он старается шпагой отклонить направленные против него штыки. Вторая пуля ранит его в правую руку; шпага его сломана, но он хватается за нее левой рукой.
- C'est un brave! - кричат французские солдаты. - Пощадите его.
- Сдайтесь, милостивый государь! - сказал их начальник, обращаясь к Эгберту. - Вы один!..
Это был Боэльдье, полковник четвертого линейного полка.
Эгберт оглянулся. Товарищи лежали около него мертвые или раненые. У него закружилась голова. Он едва держался на ногах от внезапной слабости и боли в руке.
- Отдаю вам все, что осталось от моей шпаги, - сказал он.
- Это может случиться с каждым из нас, - заметил ему в утешение полковник. - Вы получили бы у нас крест Почетного легиона за сегоднишний день. Вы беспощадно били нас.