- Они напрасно торжествуют и радуются своей победе, - продолжал Наполеон, разговаривая сам с собою. - Меня не так легко уничтожить! Я еще настолько молод, что долго буду воевать...
Дремота начинает одолевать его. Он закрывает глаза, но сон его тревожен и перемешан с бредом.
- Кирасиры, вперед! - говорит он повелительным голосом. - Чего вы боитесь, трусы! Вперед! Все на батарею. Что значат сотни тысяч людей...
Гребцы, занятые своим делом, не слышат слов императора; глухой рев разъяренной реки заглушает их. Бертье подходит к Эгберту и становится у руля.
- Ну, как идут дела? - спросил он.
- Мы миновали середину реки. Причалим у Эберсдорфа.
- Вы оказали нам большую услугу, капитан. Чем могу я быть полезен вам?
- Я просил бы вас отпустить меня под честное слово в мой дом у Шенбрунна.
- Для излечения ваших ран? Ваше желание будет исполнено.
- Посветите, - крикнул Эгберт, - тут мель.