Ему не хотелось говорить Магдалене, что предостережения Дероне побудили его обратить внимание на Кристель.
Магдалена засмеялась.
- Она действительно не отличалась сегодня особой ловкостью, - ответила она, - но вы смотрели на нее такими строгими глазами, что на ее месте и у меня пропал бы аппетит. Я очень рада, что вы мне объяснили, в чем дело, а то я думала, что Кристель сделала что-нибудь дурное.
- Да сохранит ее Господь от этого! Но мне часто приходит в голову, моя дорогая Магдалена, что все ваши старания воспитать эту девушку ни к чему не приведут. Она остается все такой же дикой и скрытной. В один прекрасный день она убежит от вас в лес.
- Кристель привязалась к нам, и мы можем вполне рассчитывать на ее преданность. Во всем остальном вы должны быть снисходительны к ней, Эгберт. Разве я могла заняться как следует ее воспитанием? Война со всеми ее ужасами происходит чуть ли не на наших глазах! Кристель даже была на поле битвы и вернулась оттуда с трупом вашего друга. Неужели все это не должно смущать ее, когда мы сами находимся в возбужденном состоянии и вздрагиваем при всяком шорохе?
- Я вполне согласен с вами, Магдалена, но вы упускаете из виду, что картины ужаса, которые проходят перед нею, могут иметь для нее своеобразную прелесть. Если она опять встретит шевалье Цамбелли...
- Вы говорили мне, что он попал в адъютанты императора Наполеона и живет в Шенбрунне?
- Я слышал это от Дероне. Вдобавок я сам видел его при Асперпе.
- Нас он пока не удостоил своим посещением, - сказала Магдалена. - Вряд ли он захочет попасться опять мне на глаза. Как он обманул меня тогда! Вместо благодарности за то, что я пригласила его в наш дом, он погубил моего отца. С тех пор меня постоянно мучит мысль, что все это случилось благодаря моему легкомыслию. Я заставлю Кристель поклясться мне, что она будет избегать встречи с ним.
- Вы сами не должны встречаться с этим человеком, - сказал с живостью Эгберт, подходя к ней.