Он говорил один; она шла молча, опустив голову. Глядя на нее, трудно было решить: слышит ли она его слова, так как вся ее фигура скорее напоминала автомат, чем живое существо. Она опустила вуаль своей большой шляпы, и сквозь этот темный покров, при тусклом освещении пасмурного утра, щеки ее казались мертвенно-бледными.
- Зачем отказываетесь вы от предложения маркиза Цамбелли? - спросил Наполеон. - Он происходит из старинного дворянского рода, и я ценю его заслуги. Верьте мне, Антуанетта, я не стал бы советовать вам выйти замуж за человека, недостойного вас. Он знает и любит вас не со вчерашнего дня. Вы сами говорили мне, что он еще в Австрии ухаживал за вами.
- Я также не раз говорила вам, что всегда боялась вас и страх был сильнее всякого другого чувства, - возразила с горечью Антуанетта.
- Вы были настроены против меня. Мои враги, австрийцы, вероятно, порассказали вам много ужасного о Цамбелли. Но вы измените свое мнение об этом человеке. Вспомните, как вы прежде ненавидели меня, а потом... - добавил он с усмешкой.
Антуанетта вздрогнула, но ничего не ответила ему.
- Я требую, чтобы вы послушались голоса рассудка, - продолжал Наполеон. - Вы не будете несчастны с маркизом Цамбелли; он заразился в Германии разными романтическими бреднями, которые так нравятся женщинам, а это обстоятельство, в связи с общими юношескими воспоминаниями, поставит ваш брак в лучшие условия, чем большинство браков.
Наполеон не желал оскорбить ее, но подобные объяснения были не в его характере, тон его голоса оставался холодным и суровым. Он обходился с нею, как вообще привык обходиться с людьми, даже с теми, которых он считал достойными привязанности и воображал, что они дороги ему. Равнодушие его возмутило Антуанетту; она готова была вынести его гнев, но не могла примириться с мыслью быть брошенной им.
- Ваше величество, - резко заметила Антуанетта, - вы забываете, что в делах супружества, помимо чужих советов, привязанность должна также играть некоторую роль. Я не люблю маркиза Цамбелли, и это должно быть известно вашему величеству; а при этих условиях я не желаю променять свою свободу на супружеское рабство.
- Вы говорите о любви! Разве я спрашивал свое сердце, оттолкнув от себя Жозефину?
- Если вы не послушались своего сердца, то вы поступили так, как вам казалось нужным и разумным. Во всяком случае, вы делали как хотели, а я должна покоряться чужой воле.