- Все эти толки о мире ни к чему не ведут, - сказал он Эгберту и стоявшим возле него австрийцам. - Никто не верит им, и Наполеон меньше всех. Он только выжидает удобной минуты, чтобы окончательно раздавить нас, а мы...
Граф Вольфсегг не закончил своей фразы, потому что в это время к нему подошел хозяин дома с вопросом: нравится ли ему убранство залы и не находит ли он нужным что-нибудь изменить?
- Всякое изменение может только нарушить гармонию целого, - ответил граф с любезной улыбкой. - Можно опасаться только одного, что танцующие вместо удовольствия будут осуждены на пытку. В зале уже теперь становится душно.
Некоторые из присутствующих горячо восстали против этого, но кто-то заметил:
- Здесь запах гари!
Все робко переглянулись между собой. Каждый как будто хотел снять с себя ответственность за неосторожное слово и спрашивал другого - не ты ли сказал это?
Князь Шварценберг побледнел; еще резче выступило выражение заботы и беспокойства на его лице, которое поразило многих из близко знавших его с самого начала вечера.
Глаза всех невольно обратились на зажженные люстры и свечи, но они горели ровным, спокойным светом.
Князь быстро повернулся к одному из слуг.
- Где полицейский, присланный префектурой? - спросил он.