- Брожение было не только в городах, но и в отдаленных замках и хижинах, - продолжал Армгарт. - Совершенно незнакомые люди при встрече на улице бросались друг другу в объятия. Всем казалось, что наступил золотой век свободы, братства и вечного мира. Много перемен переживает человек, но воспоминание об этих днях никогда не изгладится из его памяти. До сих пор, когда видишь хорошенькую женщину, то так и хочется назвать ее citoycnne и заключить в свои объятия!
Цамбелли, улыбаясь, протянул руку секретарю и невольно взглянул в ту сторону, где сидела Магдалена; но стул ее опустел, так как она незаметно вышла из комнаты. Старик говорил без умолку, так как вино заметно развязало ему язык. Но как различить, где правда, где притворство в этой полупьяной болтовне старого дипломата, который недаром славился своей хитростью. Неужели эта девочка любит графа? Сначала эта мысль казалась Цамбелли невозможной, но теперь он почти верил этому. Ему случалось видеть в жизни подобные примеры.
- Французские солдаты своими рассказами поддерживают у нас традиции великой революции, - сказал Цамбелли. - Четыре года тому назад они были в Вене.
- И опять явятся сюда в будущем году, - сказал Армгарт. - Разве вы сами не убеждены в этом?
- Я не приверженец политики графа Стадиона, - ответил уклончиво Цамбелли. - По моему мнению, Австрии необходимо во что бы то ни стало поддерживать дружбу с Бонапартом и предоставить ему перестроить мир по своему усмотрению. Из многих европейских народов должен составиться один народ, и новый Карл Великий...
- Скажите лучше, Юлий Цезарь, - заметил Армгарт. - Он и его клевреты управляют миром. У нас в Вене немало людей, которые служат интересам Франции.
- Вы правы, - сказал Цамбелли, - всем известно, что планы и приготовления нашего правительства сообщаются Бонапарту. Даже вновь испеченные короли, баварский и виртембергский, имеют здесь своих шпионов.
- Которые получают самое скудное содержание, - возразил Армгарт. - Мы знаем, как плохо оплачивается служба у этих карточных королей.
- Быть может, сам император платит щедрее, - пробормотал Цамбелли, но тотчас же раскаялся в своих словах, потому что лицо его собеседника приняло какое-то особенное торжествующее выражение.
"Что это значит! - подумал Цамбелли. - Уж не попал ли я в ловушку!.."