Цамбелли нехотя последовал за Эгбертом в комнату, где на мягком диване лежала неподвижно черная Кристель в своей разорванной коричневой юбке и стоптанных башмаках. На коленях перед нею стояла Магдалена, тщательно обмывая рану на лбу несчастной девушки.
- Ну что, разве я ошибся! - сказал Эгберт, стоя в дверях.
Итальянец покачал головой.
- Как это случилось? - спросил он.
- На улице такой туман, что кучер мог не заметить ее при быстрой езде. Услышав внезапный крик, мы выскочили из экипажа, но уже было поздно, так как мы нашли ее полумертвою на мостовой. Она ушибла голову и плечо, но кажется, неопасно, хотя в этих случаях кто поручится за исход?
Эгберт подошел к больной вместе с Цамбелли.
Магдалена робко поднялась на ноги и уступила им свое место.
- Позвольте мне испробовать один способ лечения, который я видел в Милане, - ответил Цамбелли и с этими словами начал водить руками по воздуху над головой и грудью Кристель. Затем он положил правую руку ей на сердце и, казалось, прислушивался к ее дыханию или шептал что-то на ухо; только она неожиданно раскрыла глаза и пробормотала: "Это ты, Витторио!" - но так тихо, что только одна Магдалена, стоявшая ближе других, слышала это. После того Кристель снова впала в бессознательное состояние. - Не беспокойтесь, господин Геймвальд. Перевяжите ей раны и оставьте ее в покое. Я ручаюсь, что она проснется здоровая.
- Вы магнетизировали ее? - спросил Эгберт.
- Я верю в этот способ лечения, - сказал уклончиво Цамбелли, - потому что видел, как один знаменитый врач применял его с большим успехом.