- Французский император, - продолжал бывший якобинец, - вполне разделяет мое мнение относительно ваших способностей. Его величество приказал добавить к сегодняшним депешам несколько слов, крайне лестных для вас. Генерал Андраши желает сам передать вам их вместе с брильянтовым кольцом, которое дарит вам французский император. Но что всего лучше - его величество хочет видеть вас и лично познакомиться с вами.
- Со мною!.. Французский император...
- Разумеется, вы не ожидали ничего подобного! Я уверен, что вы понравитесь Бонапарту; недаром в вас обоих течет итальянская кровь. Еще немного, и шевалье Цамбелли...
- Тише, ради бога! Не называйте меня...
- Извольте, больше не назову ни одного имени! Вы станете графом, герцогом или даже маршалом... Ну, а мы, старики, пережившие тысяча семьсот девяносто третий год, не нуждаемся в этих кличках и не скинем наших деревянных башмаков.
"Потому что других и носить не умеем", - подумал Цамбелли, а вслух добавил:
- Вы не уступаете Аристиду в бескорыстии.
- Вам нечего насмехаться над нами, милостивый государь. Мы трезвее вас смотрим на жизнь. Император может наградить вас почетом, титулами, маршальским жезлом, крестами, а нам он должен платить чистым золотом. Бескорыстие, умеренность, справедливость и другие добродетели умерли с Робеспьером. Деньги и женщины...
- Он хочет меня видеть? - прервал Цамбелли, возвращаясь к занимавшему его вопросу. - Когда приказано мне явиться к нему?
- Не сегодня и не завтра. В данный момент Испания больше интересует его, нежели Австрия. Погодите немного, мой дорогой друг, дойдет и до вас очередь, и тогда вы отправитесь в Париж.