- Ответы фрейлейн Армгарт, - продолжал он, - показались мне очень милыми и остроумными, так как при том настроении, в котором я находился, она представлялась мне сказочной пастушкой и я сам воображал себя странствующим рыцарем.
Но молодая графиня не слушала его.
- Я желала бы видеть ее, - сказала она задумчиво.
- К чему? В ней нет ничего необыкновенного, что бы заслуживало внимания графини Антуанетты. Она ничем не отличается от тысячи подобных ей девушек этого сословия.
- Однако шевалье Цамбелли, который достаточно странствовал по свету и с таким презрением отзывается о людях, говорит об этой девушке с особенным воодушевлением.
"Уж не ревность ли говорит в ней? - подумал Цамбелли. - Ей досадно, что граф Вольфсегг..."
- Я должен объяснить вам, графиня, - продолжал он, - что не одно появление этой девушки настроило меня таким идиллическим образом. В этом доме положительно чувствуешь какую-то особенную прелесть, которая очаровывает вас. Разве недостаточно доказывают это частые посещения вашего дяди, который гораздо опытнее меня и трезвее смотрит на вещи.
- Моего дяди! - повторила молодая графиня, делая над собой усилие, чтобы казаться спокойной. - Да, он действительно бывает иногда у господина Геймвальда, а следовательно, и у Армгартов. Старик Армгарт был некоторое время секретарем моего дяди. Но по какому поводу у вас зашел об этом разговор?
В сердце влюбленного итальянца шевельнулось сострадание. "Зачем ты пугаешь и мучишь это прелестное существо? - подумал он. Но вслед за тем себялюбие взяло верх над добрым чувством. - Я должен узнать, что тут делается, - сказал он себе, - чтобы извлечь как можно больше пользы из той трагедии, которая разыгрывается за этими блистательными кулисами".
- Да, мы говорили о графе, хотя не по моей инициативе. Господин Армгарт с благодарностью вспоминал о благодеяниях графа. Дядя, желая вознаградить его за верную службу, выхлопотал ему довольно выгодную должность.