Услужливый писарь и хозяинъ гостинницы бросились отворять дверь.
ГЛАВА II.
Графъ Эрбахъ предавался невеселымъ размышленіямъ, сидя въ портшезѣ, который несли слуги по дорогѣ къ замку. Неудобное положеніе въ тѣсномъ ящикѣ съ стеклянными стеклами еще болѣе увеличивало его дурное расположеніе духа. Если бы его не удерживала боязнь нарушить свѣтскія приличія, то онъ навѣрно обратился бы въ бѣгство, тѣмъ болѣе, что его ожидало самое непріятное объясненіе съ графиней. Онъ считалъ молчаніе наилучшимъ способомъ защиты и заранѣе закалялъ себя противъ колкостей, упрековъ и обвиненій старой дамы, которыя, по его мнѣнію, были неизбѣжны. Когда онъ поворачивалъ голову и видѣлъ маленькаго горбатаго писаря съ злымъ лицомъ, который, не отставая ни на одинъ шагъ, шелъ съ правой стороны портшеза, то ему казалось, что онъ государственный преступникъ, котораго влекутъ къ судьямъ на допросъ. Это представленіе мало по малу развеселило его; онъ, улыбаясь, щелкнулъ пальцами съ видомъ человѣка, который надѣется вывернуться изъ бѣды.
Въ этотъ моментъ портшезъ остановился у внутреннихъ воротъ замка и писарь отворилъ ему дверцы.
Графъ долженъ былъ подняться на нѣсколько лѣстницъ и пройти множество комнатъ въ сопровожденіи слугъ, изъ которыхъ двое шли спереди, два сзади. Всюду у дверей и въ длинныхъ корридорахъ онъ встрѣчалъ праздныхъ слугъ, которые съ любопытствомъ разсматривали рѣдкаго гостя и перешептывались между собой. Наконецъ, графа ввели въ комнату старой графини. Онъ поцѣловалъ руку ея сіятельства и повелъ ее обратно къ креслу, съ котораго она встала, чтобы сдѣлать нѣсколько шаговъ къ нему на встрѣчу.
Комната освѣщалась свѣчами; гардины были спущены, но окна оставались открытыми, потому что графъ почувствовалъ благодѣтельную прохладу. Стѣны были оклеены темными обоями съ широкими золотыми полосами и украшены старинными портретами предковъ -- мужчинъ и женщинъ прошлаго и текущаго столѣтій. На креслѣ съ мягкой обивкой чопорно сидѣла шестидесятилѣтняя дама съ сѣдыми красиво причесанными волосами; она держала въ рукахъ вѣеръ и кружевной носовой платокъ.
-- Вѣроятно, бывшая красавица не пожалѣла румянъ и разныхъ, притираній, чтобы казаться моложе, подумалъ графъ, но онъ не могъ, убѣдиться въ этомъ, потому что лицо дамы оставалось въ тѣни, между тѣмъ какъ онъ самъ былъ освѣщенъ полнымъ блескомъ свѣчей. На графинѣ сверхъ фижмъ была одѣта сѣрая юбка изъ тяжелой шелковой матеріи, подобранная черными кружевами и атласными буфами; черный газовый платокъ, завязанный сзади, плотно облегалъ ея шею и плечи.
Когда ея сіятельство нагибалась впередъ, чтобы лучше разслышать слова графа Эрбаха, такъ какъ она становилась туга на ухо, то можно было видѣть въ профиль выдающійся впередъ подбородокъ, орлиный носъ, большіе сѣрые неподвижные глаза. Во всей фигурѣ знатной дамы, въ тонѣ ея жесткаго повелительнаго голоса, была нѣчто, что внушало невольное уваженіе, но ни въ какомъ случаѣ не сердечную привязанность и участіе.
Послѣ первыхъ привѣтствій, хозяйка дома возобновила свое приглашеніе, чтобы графъ остался ночевать въ замкѣ; но онъ вѣжлива отказался.
-- Я такъ долго жилъ на чужбинѣ, что заранѣе мечтаю о той ночи, которую опять проведу въ своемъ домѣ. Вотъ уже почти два года, дорогая кузина, какъ странствую съ мѣста на мѣсто.