-- А теперь? повторилъ Рехбергеръ.
-- Я знаю, что ты будешь меня проклинать въ душѣ... Но вотъ, мы доѣхали до конца лѣса. Тутъ начинается открытое поле и деревня, куда мы нѣкогда снесли Ренату, когда она упала съ лошади; за этой деревней -- каменный мостъ черезъ рѣчку со статуей св. Непомука; какой-то нечестивый еретикъ отбилъ ему носъ, не обращая вниманія на его непомѣрную величину. Такіе носы я видалъ только у полишинелей въ Венеціи!..
Графъ Эрбахъ съ особеннымъ удовольствіемъ вспоминалъ впечатлѣнія прежнихъ лѣтъ, какъ бы желая убѣдиться, что въ этой странѣ ему знакомо каждое мѣсто и чуть ли не каждое дерево.
Экипажъ доѣхалъ до опушки лѣса. Изъ-за проносившихся по небу тучъ выступилъ мѣсяцъ и освѣтилъ равнину. Направо отъ рѣки виднѣлись дома небольшой деревушки, окруженные темною зеленью садовъ. Налѣво отъ дороги возвышалось высокое деревянное распятіе; лунный свѣтъ окружалъ серебристымъ сіяніемъ склоненную голову Спасителя; голубоватыя лѣтнія сумерки скрывали и стушевывали все, что могло показаться некрасивымъ и рѣзкимъ въ грубой рѣзьбѣ, расписанной яркими красками. Въ нѣсколькихъ шагахъ отъ креста стояла дорожная карета, запряженная парой хорошо откормленныхъ лошадей, которыя громко заржали, когда Игнатій осадилъ своихъ.
Графъ поспѣшно выскочилъ изъ экипажа и подошелъ къ каретѣ. Рехбергеръ послѣдовалъ за нимъ подъ вліяніемъ невольнаго любопытства. Слуга, сидѣвшій на козлахъ рядомъ съ кучеромъ, открылъ дверцы кареты. Стройная женская фигура, укутанная въ длинный коричневый плащъ, только что входившій тогда въ моду, подъ названіемъ альмавива, соскочила на землю.
-- Felicissima notte! сказалъ кроткій звучный голосъ; вслѣдъ затѣмъ показалась голова молодой дѣвушки съ каштановыми волосами, повязанная пестрымъ платкомъ, по способу мѣстныхъ крестьянокъ. При взглядѣ на эту голову, Рехбергеръ не только проклялъ своего господина въ душѣ, но громко выразилъ свое неудовольствіе.
-- Чортъ побери! воскликнулъ онъ -- этого еще не доставало!..
Съ рѣки подулъ вѣтеръ и распахнулъ немного плащъ дѣвушки, на которой была надѣта красная байковая юбка и корсажъ, плотно облегавшій ея талію; изящныя ноги утопали въ тяжелыхъ и неуклюжихъ деревянныхъ башмакахъ. Можетъ быть, днемъ ее можно было принять за крестьянку, но при лунномъ свѣтѣ этотъ нарядъ, благодаря коричневому плащу, сильно напоминалъ маскарадный костюмъ.
-- Я заставилъ васъ долго ждать здѣсь, прекрасная кузина! сказалъ графъ въ видѣ извиненія; но меня задержало одно непредвиденное обстоятельство. Вы, вѣроятно, устали; поѣдемте скорѣе домой, чтобы вы могли отдохнуть.
-- Устала! Что намъ оставалось дѣлать здѣсь, какъ не отдыхать. Вотъ уже часъ, какъ мы стоимъ среди пустыннаго поля, около этого отвратительнаго креста, который нагналъ на меня такой страхъ, что "даже видѣла его во снѣ. Мнѣ все таки удалось заснуть, не смотря на всѣ огорченія и непріятности. Мнѣ досадно, что я встрѣтила именно васъ, кузенъ.