-- Все же она женщина, и непристойно было бы нам, мужчинам, опасаться женских прихотей.
-- А еще опаснее доверять их дружбе, -- наставлял старик. -- Пока медведица была мала, она лизала руку человека, которому потом вцепилась в затылок.
-- Упрям же ты в своей недоверчивости, -- добродушно возражал Инго. -- Но я поступлю, как ты предлагаешь. Мы отправимся по селениям и пригласим старейшин на совет: послать ли посольство к королеве или благоразумно готовить оружие. Если напрасной окажется тревога, то мы сами посмеемся над ней. А ты, Фолькмар, погости у нас, доколе не узнаешь, что Гизела снова благосклонна к тебе -- ты ведь знаешь, как приятно нам твое присутствие.
-- Прости, повелитель, -- важно ответил певец, -- если я не приостановлюсь в пути: гнев этой женщины быстрее конского скока, скоротечнее соколиного лета. Она совсем забыла, что перед покойным королем восхваляла мое посольство. Если полагаешь, что безопасности от нее ты, то для себя я этого не жду.
-- Кто осмелится сдержать прыть странствующего певца? Но если ты должен непременно уйти, то не откажи в просьбе: поскорее возвращайся под наши дубы.
-- Я еще побываю там, где растут дубы, -- сказал Фолькмар, склоняясь над рукой Инго. Они с Ирмгардой посмотрели вслед королю и Бертару, которые направились к коням.
-- Много тайн известно тебе, -- тихо сказала она, -- но не можешь ты истолковать скорбящей жене всех мыслей, что проносятся в голове ее мужа.
-- Мысли щебечут в голове, что ласточки на кровле дома: то улетают, то прилетают они, -- утешал певец. -- Но ты подобна домашнему очагу, который дает мир и веселит сердце -- не думай о мимолетных тенях. Но и к тебе, повелительница, пришел я тайным гонцом. Когда уходил я из лесов, то княгиня Гундруна вошла со мной в загон, где держит она свою домашнюю птицу, и указав на самку аиста, сказала: "Птица улетела летом со двора, но к зиме возвратилась назад с птенцом своим; теперь мы кормим обоих. Та, которую ты знаешь, ушла отсюда, потому что ухватилась она за правильные перья лебедя перелетного -- отнеси же ей другое знамение пути".
И певец протянул Ирмгарде знамение: перо из крыла аиста и перо молодой птицы, перевязанные нитью. Ирмгарда взяла привет матери, и ее слезы покатились на него.
-- Адебара прилетела назад во двор, потому что хитрая птица растерзала хозяина ее гнезда. Но сердце повелевает мне противиться лютым соколам, устремившим крылья на моего повелителя. Пойдем, Фолькмар, я покажу тебе моего бедного птенца, который с радостным криком сжимает свои ручонки, когда отец склоняет к нему лицо.