-- Я сделаю то, чего требуют честь и наши обеты, -- сказал наконец Ансвальд, и лицо его просветлело. -- Добро пожаловать, Инго, сын королевский!
-- Благородные чувства выказываешь ты, витязь, -- начала княгиня, -- опасаясь навлечь невзгоду на дом твоего гостеприимца. Но нам следует поразмыслить, каким образом доказать тебе наше расположение и, вместе с тем, оградить от опасности собственные дворы. Далеко по странам гремит имя короля, и многие недруги окружают венценосного витязя: ты сам испытал это. Поэтому я полагаю, что только осторожность может быть во благо и тебе, и нам. Если могу я молвить верное слово супругу моему, то хорошо было бы, если бы гость твой не узнанным находился в доме твоем и никто не знал о его роде, кроме тебя и меня.
-- Неужели придется прятать у себя в доме достойного гостя? -- с неудовольствием вскричал хозяин. -- Я не слуга ни кесарю, ни каттам.
-- Король турингов охотно ест с золотых блюд, изготовляемых римлянами, -- продолжала княгиня, -- не возбуждай подозрений короля.
Неподвижно стоял гость, и тщетно старалась княгиня узнать его мысли.
-- Трудно скрывать доблестную кровь под одеждой слуги, -- сказал Ансвальд.
-- Витязь Зигфрид, воспеваемый бардами, тоже стоял у наковальни в одежде ремесленника.
-- И в конце концов сокрушил как наковальню, так и самого кузнеца! -- вскричал князь. -- Скажи, Инго, как нам обходиться с тобой?
-- Я проситель, -- с трудом ответил гость, -- и высоко ли, низко ли посадишь ты меня между застольниками твоими, гневаться я не должен. Я не хвастаюсь именем моим, но и не скрываю его, а к низкой работе ты меня не приставишь.
-- Он мыслит так же, как и я! -- воскликнул князь.