-- Я привел вас в землю турингов; это деревня, а вот двор франка, которого называют управляющим графа; да вот и он сам стоит там. Все обещанное мной -- исполнено; поезжайте!
Чужеземцы, склонив головы, возблагодарили Бога своего, а Инграм между тем умчался, и когда Винфрид посмотрел вслед проводнику, тот уже скрылся за выступом леса. С противоположной стороны навстречу путникам шел франкский управляющий, человек с седыми волосами и важным лицом. Винфрид приветствовал его по-христиански, и с зардевшимся от радости лицом франк ответил: "Во веки веков". Когда же Винфрид показал вырезной лист пергамента -- знак, присланный госпожой своему управляющему -- тот почтительно снял шляпу, взял под уздцы коней и повел чужеземцев в свой двор.
2. Христианин среди язычников
В стороне от деревни, на равнине, стоял запущенный дом, обнесенный деревянным забором, над которым раскидывал свои серые листья запыленный лопушник; забор был дыряв, небрежно сложен, и целый год поросята и дворовые куры имели здесь беспрепятственный лаз. За воротами был, из двух жердей, сооружен деревянный крест -- единственный признак того, что жил здесь Мегингард, которого называли также Меммо, христианский священник. Неохотно деревенские жители позволили ему несколько лет назад, и то по настоянию графа, поселиться в пустой хижине. Однако несмотря на это, внутренность избушки была не совсем лишена удобств. В щель притворенных оконных ставень можно было разглядеть весело пылавший на очаге огонь. Тут же сидел и сам Меммо, маленький круглый человечек; перед ним стоял плохонький стол и на нем кружка пива, на очаге варилась в горшке курица, а подле печи хлопотала, с деревянной ложкой в руке, здоровенная служанка.
-- Давно уже варится курица, Годелинда, -- сказал маленький человечек, тоскливо взглянув на горшок, -- ворочай-ка ложкой, да подбрось дров: этого добра вдоволь в здешней стороне.
Но Годелинда обращала мало внимания на вздохи своего господина и порой лишь сердито посматривала на монаха.
-- Мой господин мог бы принести от больного соседа подарок почище, чем вот это, -- и она указала ложкой в угол хижины, где на вязанке соломы сидела девушка-славянка, которая, склонив голову, уставилась в землю. -- В течение многих недель заклинали вы злых духов, поселившихся в больной ноге соседа, и плохое же это вознаграждение за великий труд -- пленница, хворое, дрянное, ни к чему не годное существо! Зачем не подарил он вам на хозяйство теленка? Часто советовала я вам высказаться с соседом по этому поводу. Еле-еле хватает для прокормления двух ртов, а тут пожаловал и третий: какая-то дикарка с растрепанными волосищами, слова не умеющая вымолвить... Вот и новая добавка к хлопотам, которые я имею, ходя за вами.
Меммо лукаво прищурился и посмотрел в угол.
-- Ради тебя только я и взял ее, Годелинда, -- ласково сказал он, -- для поля, лугов... Мне бы очень хотелось облегчить твой тяжкий труд.
-- Разве я жаловалась на работу? -- дулась мало успокоенная властительница очага. -- Вот и хлопочи еще об этом уроде!