Винфрид отворил дверь, и первые лучи утра проникли в темное помещение; у калитки стоял юный Готфрид, он молча поклонился учителю, потому что еще не настала пора, когда монаху разрешалось говорить.
-- Я думал, что ты спокойно спишь на ложе хозяина, -- сказал Винфрид и знаком позволил говорить Готфриду.
-- Прости, отче, я пришел сюда, побуждаемый беспокойством о тебе.
-- Там лежит падший. Посиди возле него, чтобы он увидел лицо твое, когда приподнимет голову; поддерживай его колеблющиеся шаги. Я изловил его, как улетевшую из клетки коноплянку, но неспокойно мечется душа его. Хотя ты и моложе его, но помоги ему, да привыкнет он снова к послушанию, и насколько возможно, будь к нему снисходителен. Не разумно было бы лишать одичавшего всякого утешения.
Чужеземец направился к деревне, где во дворах уже замечалось движение, а молодой инок тихо сел подле кающегося; вскоре тот вздрогнул, осторожно приподнял голову и с изумлением увидел не сурового епископа, а юношу, на светлом лице которого изображалось живейшее участие.
-- Явился вестник мира, -- с трепетом пробормотал он и снова пал ниц, но через несколько мгновений опять приподнял голову. -- Я ощущаю теплое дыхание над головой; если ты из наших, то говори.
-- Имя мое Готфрид, отче; я твой брат и слуга.
-- Он ушел, -- вздохнул Меммо, робко оглядываясь; ощупав затем свою изъязвленную спину, он с трудом сел и обхватил руками голову. -- Я совсем преобразился... Он выбросил за окно курицу и миску, а Годелинду... -- Монах перекрестился. -- Отыди, сатана! Тяжким испытаниям подвергся я среди язычников, сын мой, сидел меж конских голов; а когда весной они водили хороводы, то требовали они, чтобы я с Годел... -- монах снова перекрестился. -- Истинно, епископ -- муж святой, превыше немощей человеческих. Ты молод, брат мой, но и тебе известно правило.
Готфрид ласково кивнул головой.
-- В таком случае ты знаешь, сын мой, что раскаявшемуся грешнику дозволяется увлажнить пылающие уста водой с уксусом. Уксуса здесь нет, но, -- убедительно продолжал он, -- там есть остатки пива, а воды в нем довольно; прошу тебя, подай мне кружку.