Когда они достигли возвышения, на котором находился "Вороний двор", то навстречу им вылетела пара горячих коней, на одном из которых сидел Инграм, а на другом -- его служитель. Винфрид стал на дороге, так что конь Инграма взвился на дыбы, и раздраженный всадник, крепкой рукой осадив коня, остановился вплотную к епископу.
-- Зачем ты задерживаешь меня?! -- гневно вскричал Инграм. -- Да будет проклят час, когда я обещался служить тебе!
-- Кто отправляется в дорогу, подобную твоей, -- ответил Винфрид, -- тот поступает неразумно, проклятьем начиная свой путь.
-- Не хочу я твоего благословения, христианин, и сумею найти себе защиту посильнее той, которую дает твое знамение.
-- Но многие в сорбской деревне, у которых руки стянуты ивовыми прутьями, уверовали в священное знамение, столь безрассудно унижаемое тобой. Если перед выездом ты оскорбляешь Бога, которому поклоняются христиане, то берегись, да не окажется бесплодным путь твой.
Всадник, хотевший было тронуть своего коня, мрачно опустил глаза.
-- Смири свою горячую кровь, -- важно продолжал Винфрид. -- Разумный совет -- прежде быстрого дела. Хоть ты и не любишь меня, не пренебрегай, однако ж, моими словами; сойди с коня, Инграм, если только действительно у тебя есть желание освободить женщину.
Напоминание было до того убедительным, что ту-ринг сошел с коня и бросил поводья своему слуге.
-- Пусть будет кратко то, что ты имеешь сказать мне, чужеземец. Земля горит у меня под ногами.
Винфрид отвел в сторону нетерпеливого воина.