-- Клянусь головой, если не удастся увести той, которую мы ищем, то я не буду знать ни отдыха, ни покоя, пока не увижу горящей пакли на моей стреле и пока сама стрела не будет торчать в этой крысиной норе.
-- Не сердись товарищ, но молись теперь, чтобы был милостив к нам Господь!
Деревенские ворота отворились и всадники понеслись по улице и по круглой площади, находившейся перед холмом. У деревенского пруда скорчившись сидела толпа полунагих женщин и детей, с бледными лицами и всклоченными волосами. Инграм пришпорил коня и выехал из отряда, направляясь к воде, но сорбские всадники с гневными криками загородили ему дорогу, схватились за оружие.
-- Не забывай, что берущий товар, прежде чем он куплен, должен дорого заплатить, -- предупредил его тихо Вольфрам.
И вновь путники быстро понеслись вверх по холму. Отворились ворота, конский топот раздался на обширном дворе и чужестранцев ввели -- к Ратицу.
Славянин сидел, словно князь, среди своих верных подданных, на высоком стуле с ручками, а вокруг него -- у стола, на скамейках помещались предводители его рати -- со свирепыми, изборожденными шрамами лицами. На широком лице начальника наискось сидели глаза, у него была коренастая фигура с короткой шеей, а борода -- жидкая и жесткая. Чужеземцы поклонились, но Ратиц едва кивнул головой, продолжая неподвижно сидеть со своими дружинниками.
-- Пусть кто-нибудь спросит у этого кота, -- гневно вскричал Инграм. -- Не в обычае ли его племени так принимать гостей?
Сорб кивнул одному человеку с длинной седой бородой, который приблизился к путникам и заговорил на немецком языке:
-- Мой повелитель Ратиц приветствует могущественных витязей и спрашивает у них: известно ему, что один из вас прибыл из дальней страны, где великий повелитель франков сидит на золотом престоле. Если кто-нибудь прислан из этой страны, то пусть он назовется.
-- Это я, Готфрид, посол Винфрида, -- ответил монах.