К Инграму и Вольфраму присоединился Куниберт.
-- Видно, народ наш сбился с толку, -- сказал он. -- Да и ты, Инграм, как я слышал, ездил слугой чужеземного епископа?
-- Я ездил к сорбам по собственному делу, -- мрачно ответил Инграм. -- Но вы, как кажется, собрались для того, чтобы ударить челом чужеземцу?
-- Ты не знаешь, отчего он в чести у народа. Он привез в страну латинские грамоты, послание повелителя франков к нашим начальникам и всему народу. Граф Герольд приказал прочесть письмо своему священнику. Епископ должен находиться в безопасности среди нас, так как повелитель франков берет его под свою защиту. Все это сказано в письме.
-- Если неприятная весть входит в ухо, -- вскричал Инграм, -- то изгнать ее можно языком, а не поможет язык, то и мечом.
-- Может ли человек бороться с незримой силой, говорящей с нами издалека? -- ответил Куниберт. -- Истинно христиане обладают искусством, против которого мы бессильны. У них есть чары латинского языка, мало кому из нас известного. Они сносятся между собой посредством писем. В молодости я сражался в войсках франков на Рейне, а впоследствии и на Дунае, и везде слышал латинскую речь. Сказанное много лет назад они доказывают письменами, посредством которых они дарят, наделяют и решают имущественные споры.
-- А я полагаю, -- сказал Инграм, -- что клятва честного человека поважнее черных каракуль, и я скорее готов биться с каждым из них, чем отдам что-либо, принадлежащее мне.
-- Однако я советую вам сойти с возвышения, -- сказал подошедший Вольфрам, -- потому что готовятся читать послание. Никогда еще не обсуждалось так много важного в кругу лесных обитателей.
Под липой, на которой развевалось знамя франков, граф Герольд поднял руку с пергаментом и закричал толпе:
-- Вот послание из Рима, которое достопочтенный папа Григорий, сидящий на золотом престоле написал начальникам народа. Желающие услышать слово его, да приблизятся!