Под деревней паслось стадо коров. Круглыми глазами они уставились на девушку. Пастух вышел из кустарника, поклонился и спросил, куда она отправляется таким ранним утром.
-- В горы, -- тихо ответила Вальбурга. Пастух покачал головой.
Шаловливый теленок бежал за Вальбургой и обнюхивал корзинку.
-- Отойди прочь, -- сказала она. -- Опасна для тебя дорога, по которой я иду. Человек, которого я ищу -- мое несчастье. Каждый может сорвать на нем гнев, потому что скитается он без защиты и закона.
На вершине холма она повернулась назад и с приветом протянула руку к светлой долине, посмотрела на нивы, на серые крыши, на мызу, в которой нашла приют, вспомнила она и о детях, и о том, кто даст им завтрак. Ей представились монахи, сидящие в школе у своих деревянных досок и крошечный Беццо, с криком искавший ее во дворе.
-- Криком своим он переполошит всю школу, -- прошептала она.
И перед ее глазами предстало суровое лицо Винфрида, говорящего: "Ты следуешь земной любви и возлагаешь упование на сей мир, я же -- на другой". Вальбурга вздохнула.
-- Хотелось бы знать, гневается ли он на меня? Однако он меня благословил, -- утешила она сама себя. -- Быть может, он молится за меня Богу, и с его молитвами я смело отправляюсь в путь.
Около часу шли они вдоль гремящего потока до места, где последние пограничные знаки были вырублены на пограничных деревьях, и где исчезали колеи возов. Там уже начиналась пустыня, посещаемая лишь охотниками да робким путником, переходящим через горы, или лесными хищниками, что без роду и племени скитаются по земле. Вокруг был дремучий лес, вековечные деревья, повитые длинными порослями и блестевшие сероватым серебром. Глубокий мрак покрывал землю. Зеленый покров мха устилал сплетенье корней, повалившиеся стволы и большие листья папоротника расстилались в сумраке.
Вольфрам снял шапку, как подобает охотнику при вступлении под сень деревьев, а Вальбурга благоговейно склонилась перед высоким бором.