Когда Вальбурга вошла, ведя за собой Инграма, епископ одиноко сидел в светлице.
-- Наконец-то ты пришел, Инграм, -- сказал Винфрид. -- Долго я ждал тебя и прежде чем ты отыскал ведущую ко мне дорогу, оба мы приплатились.
-- Талисман, данный женою судеб, по наследству переходит из рода в род, и смущает рассудок Инграма, -- пожаловалась Вальбурга. -- Избавь его от бесовской власти.
-- Благодать Господа небесного и собственные подвиги спасут тебя, Инграм, доколе находишься ты на земле. Где талисман, который страшит вас?
-- Вот он, под белым платком, -- сказала Вальбурга, положив узелок возле очага.
Винфрид повернулся, прочитал молитву, захватил святой воды из кропильницы, окропил платок и стол и вынул бесовскую вещь. То была маленькая сумка из вытертой кожи, перетянутая множеством узловатых нитей. Винфрид широко распахнул дверь и окна, осенил крестным знамением свой нож, перерезал нити и кожу и стал искать содержимое сумки. В руку ему попались засохшие листья и пыль, а между ними другой, красного цвета сверток. Развернув его, Винфрид отошел назад. Перед ним находилась шелковая материя, плотная, как войлок, затканная золотыми нитями и на ней изображение, похожее на голову змеи или дракона. Глаза ее сверкали горячим золотом, в раскрытой пасти торчали золотые зубы и высовывался красный, стрелообразный язык.
-- Едва ли при помощи человеческого искусства возможно произвести столь дьявольский образ, -- вскричал изумленный Винфрид, держа деревянный крест над головой дракона. -- Подбрось дров, Вальбурга, в очаг и пусть языческое изображение погибнет в огне христианина. Пусть исчезнет оно с глаз людей, потому что как живые сверкают у него глаза.
Дрова трещали, высоко поднялось пламя над угольями... Винфрид поднес сумку к очагу и бросил ее в огонь. Поднялся бело-желтый дым, высоко взвился к крыше и заклубился вокруг стропил. Инграм на коленях стоял у двери.
-- Горько мне расставаться с предками! -- вздохнул он.
Вальбурга держала сложенные руки над его головой и с сияющим лицом смотрела на Винфрида, который стоял перед очагом, подняв крест, пока последние клубы дыма не унеслись через отверстие в крыше. Затем он подошел к Инграму и сказал: