"Это спасает от воды, но не спасет от огня; поручаю жизнь твою охране богов".
-- Вот тайна моей жизни, и я охотно доверяю ее тебе. Не знаю, что суждено мне богами, но открываю тебе, чего никто не знает. С того времени, как прибыл я в вашу страну, изменились помыслы мои, и приятнее мне сидеть подле тебя или на коне мчаться по лугам, нежели с коршунами следить за бранными тревогами. Очень изменились мысли мои, и тяжко удручен дух мой, что я скитался, а то не слишком бы тревожила меня участь моя: я полагаюсь на собственную руку и благосклонность богов, которые, быть может, приведут когда-нибудь изгнанника на родину. Но теперь ясно мне, что унесусь я, подобно этой сосне, мечущейся в зыбких волнах.
И он указал на ствол молодой сосны: оторванная от почвы, с землей и мхом, она неслась в водовороте потока.
-- Все меньше и меньше становится глыба земли, она осыпается, -- мрачно заметил Инго, -- и наконец дерево погибнет между скал.
Ирмгарда поднялась и напряженно проследила за путем дикого ствола, который несся по течению, порою поднимался вверх в водовороте волн и наконец почти исчез в тумане и брызгах.
-- Остановилось! -- вдруг закричала Ирмгарда и побежала к тому месту ручья, где дерево зацепилось за выдававшуюся косу. -- Взгляни сюда, вон оно, зеленое, на нашем берегу. Очень может быть, что оно врастет в землю.
-- И тебе это любо, скажи?! -- страстно воскликнул Инго.
Ирмгарда промолчала.
Солнце показалось из-за туч, озарив своими лучами светлый облик девушки; золотом искрились волосы вокруг ее головы и плеч, и с опущенными глазами, зардевшимися щеками стояла она перед Инго. Сердце затрепетало в нем радостью и любовью, и почтительно подошел он к ней; но Ирмгарда стояла неподвижно, и только защищаясь легким движением руки, она с мольбой прошептала:
-- Красное солнце видит!