-- Заиграй плясовую, Фолькмар, которой ты сегодня учил королевских служанок, -- потребовал один из буянов. -- Чтобы и мы под ее звуки могли ловко сплясать.
-- Оставь его, -- расхохотался Гадубальд, могучий воин с изборожденным рубцами лицом, некогда он был драбантом при римском дворе, а теперь служил, королю. -- Его песня только для того и годна, чтобы журавли прыгали под ее звуки на птичьем дворе. Кто видел танцорок, ласковых дев Александрии, тому мужской топот, что шествие гусей вперевалку.
-- Он возгордился с той поры, -- подхватил другой, -- как завелась у него золотая чаша королевы. Берегись, Фолькмар, не впрок богатство страннику, что бродит по полям.
-- Вольфганг, а значит, Волчеход имя тебе, -- возразил певец, -- и сам ты волчьей поступью крадешься по полям. Непристойно за царским столом завистливым оком глядеть на дар королевы.
Он взял лютню, ударил по струнам и запел плясовую песню. И стало раззадоривать ратников; они в такт ударяли руками по столам и топали по полу, даже король стучал крышкой винной кружки и покачивал хмельной головой. Но на второй строфе опьяненные ратники поднялись; только старики усидели, крепко вцепившись руками в чаши, а прочие попарно, длинной вереницей помчались вокруг столов, так что загремело в чертоге. Король захохотал.
-- Умеешь же ты справляться с ними! -- закричал он певцу. -- Поди поближе, Фолькмар, хитроязыкий ты человек, да садись подле меня, чтобы я задушевно поведал тебе мои мысли. Сегодня я был неласков, но без злого умысла; вести твои тяжело ложились на сердце мое. Что касается золотой чаши, подаренной тебе королевой, то не несправедливо сказано моим старым ратником: "Золото -- царский металл, и не под стать оно дорожной сумке незнатного человека". Ведь ты и сам поешь, что оно на пагубу людям. Хорошо поступишь ты, если тайно и от доброго сердца возвратишь эту вещь в мою сокровищницу.
Певец, охотно сохранивший бы у себя великолепный дар королевы, ответил:
-- Чего желает глаз господина, то не на пользу слуге; но подумай, что вещь, на которой лежит печаль и зависть утратившего ее, будет на пагубу сокровищнице царской.
-- Об этом не беспокойся, -- ласково ответил король, -- ничего со мной от этого не станется.
-- Но если узнает королева, что я так мало почтил ее подарок, то по справедливости она разгневается на меня, -- сказал певец.