-- Витязь этот, которому прыжки римлян известны лучше, чем тебе, готов подать, если ответишь ты на один вопрос: в каком платье ходит твое чудовище, когда ты выпрашиваешь подаяние у римлян?
Скоморох взял серебро, робко взглянул на Инго и ответил:
-- Знаю я, что груб и лукав привет вандалов. А тебе скажу: кто хочет пляской понравиться римлянам, тот должен плясать нагишом. Советую тебе делать то, что делает там моя обезьяна.
-- А я думаю, что твой пляшущий кот точно так же среди чужих позорит воинов моего народа, как чужих -- у нас.
Мужчины кивнули головами и, улыбаясь, отвернулись от фигляра. Но Инго подошел к нему и спросил:
-- Откуда ты знаешь, что я вандал?
-- Это довольно ясно из того, что носишь ты на голове, -- ответил скоморох, указывая на шапку Инго, в которую воткнуты были три ровных пера дикого лебедя. -- Едва ли восемь дней прошло с того времени, как шибко досталось мне у бургундов от таких перьев.
Инго изменился в лице и, поспешно схватив фигляра за руку, отвел его в сторону.
-- Сколько было тех, которые носили этот знак? -- спросил он.
-- Больше десяти, но меньше тридцати, -- ответил фигляр. -- С грубыми речами отнеслись они ко мне и грозили побоями, потому что мой малютка плясал в гусиных перьях.