-- Когда я слушаю твои дерзкие речи, -- возмутилась мать, -- то в душе моей возгораются старые скорби, что нет уже в живых твоего брата. В тот злополучный день, когда его убил королевский ратник, ты стала единственным детищем скорбей моих, но дурно же вознаграждаешь ты мать за ее заботы.
-- Если бы мой брат был жив, он почел бы за высочайшую честь быть ратным товарищем витязю, которого ты теперь позоришь прозвищем нищего!
-- Но как брат твой отошел от мира, -- не слушая ее, продолжала княгиня, -- то сделалась ты наследницей в стране, и матери надлежит подумать, кому отец отдаст тебя в замужество.
-- Если я наследница дома, то я также наследница обязанностей союза и данных клятв, которые я намерена свято соблюдать. Никогда не отказывала я в почете твоим друзьям, ни дяде Зинтраму, ни твоему племяннику Теодульфу, что бы ни думала я о них при этом. Не брани же меня, если я оказываю любовь тем, кто дружбой связан с родом моего отца.
-- Молчи, ослушница! -- запальчиво ответила мать. -- Слишком долго воля отцовская держала тебя дома; пора, чтоб замужество сломило твой строптивый нрав!
Княгиня оставила покой, а Ирмгарда потупила глаза, крепко сжав кулаки.
-- Княгиня так гневно говорит со служанками, -- сказала вошедшая Фрида, -- что сливки свернулись в погребе.
-- Она строга и с другими, -- с трудом произнесла Ирмгарда. -- Ты предана мне, и кроме тебя никому не могу я довериться, если, конечно, у тебя хватит духу переносить немилость госпожи.
-- Я женщина свободная; не хозяйке, а тебе дала я обет быть подругой и ради тебя нахожусь в господском доме, хотя отец и требует меня назад. Иногда мы вместе уже одолевали гнев княгини, доверь же мне теперь, что печалит тебя.
-- Матушка гневается на гостя, к которому вначале она была так милостива. Опасаюсь, что может лишиться он ухода: где не понукает госпожа, там мешкотны служанки.