-- Вот так связала я тебя с собой, и знай, Инго, что ты мой, а я твоя.
И обхватив руками его шею, она крепко прижала его к себе. В стороне послышался резкий крик хищной птицы.
-- Сторож напоминает, что нам пора расставаться, -- огорченно сказал Инго. -- Благослови меня, Ирмгарда, чтобы счастлив был путь мой.
Он склонил голову, а Ирмгарда, держа над ним руки, шевелила пальцами и шептала молитву. В нечеловеческой скорби Инго еще раз обнял ее и умчался в сосновый лес. И снова Ирмгарда стояла одинокая среди скал и деревьев, а вокруг нее кружился снег.
Поздним утром вандалы выехали со двора Ротари и с ними окрепший духом Инго; но он молчал, потому что мысли его стремились назад, к девушке в княжеском дворе. В полдень прибыли они в деревню, известную под названием "Свободная топь", где находился двор Беро. Весело освещало солнце белый покров земли, вершины ив сверкали инеем. Мост, перекинутый через деревенский ров, был украшен зелеными сосновыми ветками, у избы сторожа стояли землепашцы в нарядной одежде, а перед ними Беро и шесть его сыновей, крепкие парни со статными фигурами и громадными ручищами. Беро приветственно воскликнул:
-- Так как мы живем последними на твоем пути, то хотим обогреть вас под нашими камышовыми кровлями, прежде чем вступите вы на чужбину.
Всадники весело соскочили с коней и вошли в деревню, окруженные землепашцами.
-- Угощением гостей мы поделимся, -- продолжал Беро, -- чтобы каждый мог почтить их, а если молодым людям угодно, то, отобедав с нашими парнями, они могут поплясать с девушками в просторной избе или на подметенном гумне, как у нас принято.
Он взял под уздцы коня Инго и ввел благородных гостей в распахнутые ворота. Пока его сыновья привязывали коней и засыпали им овес, гости подошли к дому, на пороге которого их ждала мать Фриды. Она подала им загоревшую от солнца руку. В сенях, на глиняном полу стоял стол и деревянные стулья, в глубине дома с возвышенных подмостков на вошедших таращились голубоглазые, с белыми как лен волосами ребятишки, -- и когда гости улыбались им, дети смущенно прятали головки за перилами.
-- Проси обедать, -- сказал Беро жене, -- да подавай на стол все лучшее, что есть в печи, потому что гости привыкли к господской пище.