-- Я непременно приду! -- с радостью согласился Конон.
-- В таком случае приходи к полднику: ты скорее все поймешь, если перед тобой будет стоять чаша иониского вина. Не провожай меня дальше.
-- Так до завтра?
-- До завтра, -- отвечал Гиппарх, -- в четвертом часу...
Конон медленно направился к священным воротам. Ночная стража, завернувшись в плащи, спала на подъемном мосту.
На перекрестках горели еще в бронзовых урнах сосновые шишки. Скоро пламя уменьшилось, потом погасло... и предрассветные сумерки распростерли свое покрывало над городом.
Глава II
Уже давно начался день. Солнечный луч, проникая в окна, играл на полу.
Эринна проснулась, улыбающаяся и свежая, потому что счастливые мысли убаюкали ее накануне. Опершись локтем на полотняное изголовье, она играла шарфом, который был на ней накануне, бахрома его ниспадала до белой козьей шкуры, разостланной на полу. Она смотрела на окружавшие знакомые предметы, не останавливаясь ни на одном из них.
Две противоположные стены комнаты были крытые красиво драпировавшимися занавесями того неопределенного зеленого цвета, недавно вошедшего в моду, который мало-помалу заменил в частных домах героический пурпурный цвет. Между этими занавесями высокие пилястры выделялись своими темными гранями на гладкой штукатурке стен. Стены были расписаны: между светлой листвой лазурно-голубые лотосы и темно-голубые ирисы.