-- Это повздорили такие же пьяницы, -- сказал он, выпрямляясь.
-- Нет, -- возразил Конон, внимательно прислушиваясь, -- нет, это зовут на помощь. Это женский голос, -- прибавил он, обнажая свой короткий меч и бросаясь через могилы в ту сторону, откуда слышались крики.
Вынужденные обходить огромные надгробные монументы и наталкиваясь в темноте на разбросанные всюду маленькие памятники-колонки, друзья медленно продвигались вперед. Наконец, они увидели несколько мужчин, в темных одеждах, возле распростертой на земле женщины во всем белом. В руках у них были сорванные с нее золотые украшения.
-- Что вы делаете? -- крикнул Конон громовым голосом.
Двое грабителей вскочили и убежали. Но двое других, вооруженные палками с железными наконечниками, приблизились с угрожающим видом, готовые наказать за непрошеное вмешательство.
Меч триерарха был молниеносен. Один из противников, вскрикнув, упал, другой -- отскочил назад, бросил свою палку и скрылся в темноте.
-- Я их проучил, как следует, -- сказал Конон, вытирая о траву лезвие.
-- Значит, это были не призраки, -- воскликнул Гиппарх.
Он быстро отдернул край пеплума, который грабители накинули на голову своей жертвы; и увидел лицо такое же бледное и холодное, как мрамор на памятниках соседних могил.
-- Да, это женщина... Клянусь Зевсом, это дочь Леуциппы! Я знаю ее, я делал недавно для ее отца статую Артемиды.