Видя, что мужчины смотрят на нее с беспокойством, она прибавила слабым голосом:
-- Простите меня... я так испугалась и так измучена...
-- Девушка, -- сказал Гиппарх, -- твоя голова склоняется помимо твоей воли, и ты еще бледна. Ты уверена, что не ранена?
Она отрицательно покачала головой.
-- Тебе больше нечего бояться, -- продолжал скульптор. -- Мы свободные граждане Афин, и мы не оставим тебя. Один из нас отправится за твоим отцом, другой останется здесь. А если хочешь, мы отнесем тебя домой...
-- Нет, -- отвечала она покраснев. -- Я смогу идти сама.
Но силы опять изменили ей, -- длинные ресницы слабо затрепетали и прелестная головка снова склонилась на плечо.
-- Надо же, наконец, на что-нибудь решиться, -- сказал Гиппарх, -- останься с ней и, если она опять потеряет сознание, смочи ей виски водой. Я побегу к Леуциппу и постараюсь, как можно скорее, вернуться обратно вместе с рабами.
Неподалеку от этого места, среди розовых лавров, струился по каменистому ложу маленький ручеек, впадавший в Кефис. Конон спустился к ручью и, наполнив свой шлем чистой водой, смочил лицо афинянки. Она открыла глаза и, взглянув на стоявшего перед нею молодого воина, сказала немного дрожащим голосом:
-- Что со мной случилось? Зачем я попала сюда?