-- Этого было бы слишком мало, если бы это было все, -- сказала она.
Она обняла его и поцеловала в губы.
-- Еще, еще! -- весело закричала толпа.
Но Конон, натянув повод, поднял на дыбы горячившуюся лошадь.
-- Благодарю тебя, Лаиса, -- сказал он, улыбаясь. -- Твои цветы не так приятны, как твой поцелуй. Но из-за потерянного времени ты вернешься в Афины последней.
-- Это ничего не значит, -- возразила молодая женщина, -- если ты вернешься вместе со мной!
-- Нет, -- отвечал стратег и повернулся к своим всадникам.
Глава IV
Лаиса жила в очень красивом доме в предместье Койле, славившемся своими прекрасными садами.
После мидийских войн торжествующие Афины за несколько лет вновь воздвигли свои разрушенные стены. Вместо домов, сооруженных варварами, строились новые, более обширные и более элегантные здания. Старые дороги были выправлены, слишком крутые склоны выровнены, перекрестки расширены. Два предместья, Керамика на севере и Койле на юге, расширенны. Что-то вроде сада было разбито в центре Койле. Большие деревья редко попадались в черте города. Поэтому риторы и софисты, окруженные толпой служителей и учеников, Любили рассаживаться на каменных скамьях, устроенных архонтом Гиероклесом в тени этих деревьев. Вода, проведенная из ближайшего источника, наполняла небольшой пруд, вытекая из него в сторону Иллиссиса. Кувшинки покрывали его темную воду своими неподвижными листьями, а ветер пел свои песни в легкой листве камышей.