-- Клянусь богами, ты совсем ребенок! -- сказал лодочник. -- Ты спрашиваешь, что ты им сделала? Ты лишила их большого удовольствия. Посмотри туда, где толпится народ возле статуи. Он окружает стражу пританов, которые должны были арестовать стратега. Ты помешала им захватить священную галеру. Да если бы я знал, что ты наняла меня для этого, я не повез бы тебя. Все эти люди собрались посмотреть на редкое зрелище, а ты отняла его у них; они догадались об этом, а, может быть, даже и видели тебя на корабле, и ты еще спрашиваешь, почему они так кричат? Если тебе дорога твоя жизнь, тебе следовало бы остаться на галере... Нам следовало бы укрыться где-нибудь возле мыса Алцимоса и не выходить на берег до наступления ночи.
Эринна обернулась к лодочнику, откинула складки своего плаща, -- золотая пластинка блестела на груди на белом хитоне. И лодочник увидел священную сову, устремившую на него свои рубиновые глаза.
-- Замолчи, -- сказала Эринна.
Лодочник втянул голову и простерся ниц.
-- Встань... и причаливай. Ксантиас, колесница там?
-- Там, госпожа.
Лодка подошла к пристани. Разъяренная толпа бросилась навстречу с поднятыми кулаками... Но все, увидели в ту же минуту сверкающую эмблему и сейчас же в ужасе отступили.
-- Атенайя, иерофантида! -- закричали они.
Толкаясь, вся эта кричащая толпа расступилась перед жрицей, которая медленно поднималась по ступеням лестницы.
Ксантиас, на которого никто не обратил внимания, привел колесницу; но когда Эринна взошла на нее, ее вдруг окружило плотное кольцо людей.