- Я долго к ним принадлежал, потом изменил свой взгляд. Но я все-таки социалист. На этот счет можете быть уверены, господин король.
Король переглянулся с сестрой, а Джимми почувствовал себя вдруг пропагандистом.
- После войны все пойдет иначе, - продолжал он, - т.-е. для пролетариата.
- Для всех, - поправил его король.
- Рабочий получит то, что он сработал. У нас дома рабочий работает часов двенадцать под-ряд и не в состоянии скопить хотя бы столько, сколько нужно на похороны. А в Англии говорят еще хуже.
- Да, и у нас нищета отчаянная, - признался король. - Придется подумать, как помочь.
- Другого средства нет, кроме социализма! - воскликнул Джимми.
Король с сестрой отошли к следующей койке. Джимми зря потратил свой талант пропагандиста.
Когда он выздоровел, его отправили во Францию, на фронт; приписали к авто-роте, дали поручение отыскать какую-то батарею и передать важный пакет; батареи он так и не отыскал, а вместо нее наткнулся на - сражение. Германцы прорвали фронт у Шато-Тьерри. Положение было самое критическое. Надо было отстоять позицию во что бы то ни стало до прихода подкреплений. Не долго думая, Джимми бросил свой велосипед, влез в окоп, взял винтовку и принялся, - он - антимилитарист, - стрелять в наступавших "гуннов", пока ему не прострелили руку. Но именно его мужество спасло положение. Подошли американские подкрепления и битва при Шато-Тьерри - начало краха германской армии - была выиграна. В награду Джимми был произведен - в сержанты!
Во время своей вынужденно-боевой карьеры он встретился, между прочим, довольно неожиданно с владельцем того самого машинного, а потом снарядного завода в Лисвилле, где он долго работал. В силу разных обстоятельств молодой миллионер должен был покинуть светское общество и родину и жить инкогнито на французском фронте.