/*2 В драме "Билюли" Жан Кристоф и Оливье воскресают в образах Алтаира и Ангареса, поднимающих друг на друга братоубийственную руку.
Над своим десятитомным романом Ромэн Роллан работал в период между 1904 и 1912 г.г., когда война между Францией и Германией казалась неизбежной. И чем грознее становился политический горизонт, тем решительнее подчеркивал Ромэн Роллан в своем романе необходимость тесного для блага человеческой культуры единения между интеллигенцией Франции и Германии, влагая в уста состарившегося Жана Кристофа, до дна испившего чашу сомнений и страданий, следующую декларацию, которую потом в 1914 г. он запечатлел своим мужественным выступлением: "Немецкие братья. Вот вам наша рука, ни ненависть, ни ложь нас не разъединят. Мы нуждаемся в вас, как вы нуждаетесь в нас, для величия нашего духа и нашей культуры. Мы - два крыла западного мира. Сломайте одно - и вы подрежете другое. Пусть вспыхнет война, она не сможет нас разобщить..."
Бросая на поля битв свою книгу "Над свалкой", Ромэн Роллан выступал против мировой буржуазии, но не рука об руку с мировым (революционным) пролетариатом.
Это было выступление одиночки.
"Один против всех" - так озаглавил он первоначально одну из своих книг, потом переименованную в "Клерамбо".
Таким "одиночкой", стоявшим в нерешительности или во всяком случае в раздумьи между буржуазией и пролетариатом, был Ромэн Роллан еще до войны.
Он знал цену буржуазии, знал цену буржуазной культуры.
Когда Жан Кристоф приезжает в Париж, он внимательно присматривается ко всем сторонам быта господствующей буржуазии, ко всем проявлениям буржуазной культуры, к этой пошлой и гнилой "ярмарке на площади" - как озаглавлена одна из частей его десятитомной эпопеи - и видит, как повсюду - в финансовых кругах, в прессе, в театре - царят тщеславие, пустота, фраза, деньги, связи, - таковы идолы и устои буржуазного мира.
Не здесь место Жану Кристофу, как не место здесь и его другу Оливье.
Потом судьба надолго относит Жана Кристофа от Парижа, сначала в Швейцарию, потом на юг в Италию, в Рим, где он - как и сам Ромэн Роллан - обретает духовное спокойствие и равновесие - после всех испытаний, ошибок, исканий и разочарований своей долгой жизни. Двадцать лет спустя возвращается он в Париж, изменившийся до неузнаваемости. На смену прежней французской интеллигенции - или светской, или "декадентской", скептической и эпикурейской, общественно пассивной и равнодушной - пришла интеллигенция иного склада и тона. Эти молодые люди - их представителем является сын его (покойного) друга Оливье - любители спорта и авиации, роялисты и католики, воспитанники Барреса и его "Аксион Франсез", натуры действенные и агрессивные, готовые взять реванш за Седан, готовые покорить весь мир - знаменосцы французского империализма.