Я определил гонорею.
У него быль хриплый голос, и он говорил короткими фразами.
— Я пришел с женой. Осмотрите ее.
— Хорошо. Выйдите, — сказал я, — и пригласите вашу жену.
Он медленно покачал головой и затем сказал, словно выдавливая из себя слова:
— Я хочу, чтобы вы осмотрели ее при мне. Нам с ней нечего таиться, какие тут могут быть секреты!
Тон у него был решительный, неприятный.
— Нет, это совершенно невозможно, — возразил я довольно категорически, — я не могу при свидетелях заниматься осматриванием больных. Да и для вас будет лучше. То, что она скажет мне с глазу на глаз, она не скажет при вас.
Он смотрел на меня испытующе. Я продолжал:
— И, наконец, вы можете быть совершенно спокойны. Я не войду ни в какое соглашение с вашей женой. Обязанность врача — не скрывать правды. Я только исследую ее без вас. А потом у нас будет общий разговор. Если только, — добавил я осторожно, — ваша жена не воспротивится этому.