-- Три метра, -- крикнул Паквай. -- Здесь становится глубоко.
Фиэльд теперь правил к берегу, где обезьяны на деревьях подняли отчаянную возню. Великолепие тропической природы раскрывалось перед путниками. А выше, над густым кустарником берега, девственный лес, казалось, вооружился против всяких попыток сближения.
-- Мы трогаем дно, -- громко предостерег Паквай.
Тут Фиэльд резким движением повернул руль: лодка обогнула небольшую косу и вслед за этим скоро очутилась в широком бассейне. Послышался гул удивления. Они увидели белый закругленный песчаный берег, почти лишенный растительности. Ни одного куста, но в отдалении, словно часовые, качались несколько высоких пальм.
-- Там стоит какое-то судно, -- воскликнула Инеса... -- Там направо, высоко, на самом берегу. Это, наверное, дедушкино.
И правда. Прямо под самою маленькою из пальм виднелась кормовая часть лодки из красного дерева.
Вся картина словно не имела ничего общего с первобытным лесом. На всем лежал какой-то отпечаток чистоты и аккуратности, и, если бы не пальмы, то можно было бы вообразить себя в маленькой уютной гавани в фиорде норвежского Вестланда. Но весь пейзаж казался безжизненною, глянцевитою олеографией. Природа, казалось, оцепенела. Не было слышно криков диких обезьян, не было видно порханья диких голубей. Колибри не перелетали меж упругих ветвей. И крокодилы не лежали на песке и не грелись на солнце.
Медленно подплыло неуклюжее судно к берегу. К своему удивлению, Фиэльд заметил в самой глубине залива естественный, а может быть, и искусственный канал, образующий род гавани. Лодка красного дерева, вероятно, шла тем же путем, так как до сих пор еще был виден след ее киля на покатом берегу, и здесь же валялось несколько больших круглых бревен, которые служили для переноски судна под пальму.
Несколько минут спустя моторная лодка Фиэльда была крепко привязана в своеобразной гавани.
-- Здесь недостает только нескольких кранов и пакгаузов, а то было бы совсем как в Новом Орлеане, -- сказал, смеясь, Кид Карсон и выпрыгнул на землю.