-- Вы можете называть это, как вам угодно. Я видел свидетельство того, что создания, которых мы преследуем, господствуют над силами, которым обыкновенные люди сопротивляться не могут.
-- Я так же мало дорожу жизнью, как и вы, -- сказала пылко девушка. -- В Париже я буду зависеть от родственников, которых я не знаю. Я буду там задыхаться. Здесь у меня, по крайней мере, есть свобода и жизнь в общении с природой, которую я люблю.
-- Вы сами не знаете, о чем говорите, -- сказал Фиэльд, и теплые нотки звучали в его голосе. -- И, кроме того, я должен вам сообщить новость, которая, может быть, заставит вас переменить ваше решение: Мартинец и его сын украли состояние, скопленное профессором Сен-Клэром за долгие годы труда и предназначенные для вашего образования. То, что ваш дедушка будто бы занимался биржевыми спекуляциями, не что иное, как наглая ложь. Это сам Мартинец проиграл ваше состояние на Парижской бирже.
-- Что вы говорите? -- спросила Инеса изумленная, -- этот старый, почтенный адвокат, давнишний друг моего дедушки?!
-- Именно. Между прочим, это он посадил нам на шею Антонио Веласко.
-- Но каким образом сумею я доказать все это?
-- Нет ничего легче. Вместе с заметками, переданными Пакваю вашим дедушкой, находилось также завещание с точным перечислением его имущества в тот момент, когда он покинул Лиму. Итак, сеньорита, на вас возложена немалая задача. И теперь в Париже приближается весна. Когда вы туда приедете, на Елисейских полях будут уже распускаться почки каштановых деревьев. Здесь -- смерть подстерегает вашу прекрасную юность. Там же -- трепещет жизнь.
Молодая девушка смущенно смотрела на большого, серьезного человека, стоявшего перед нею.
-- Это много новостей для одного раза. Но почему вы не рассказали мне всего этого раньше?
-- События мешали мне. И, кроме того, я не мог сопротивляться страстной жажде к приключениям, которую я читал в ваших глазах. У меня было такое чувство, словно эта жажда в родстве с моею собственною... Но это стремление часто бывает опасным для женщины.