С небольшим капиталом и кредитом отца Мануэль включился в бесплоднейшую и пошлейшую азартную биржевую игру. Но ростовщики оказались жестокими к нему. Они заманили его маленькими выигрышами, которые постепенно превратились в огромные проигрыши. Красивый Мануэль был обчищен до нитки. Его любовницы охладели к нему, его портные выражали нетерпение, а его банк беспрестанно требовал все новых взносов. Дон Хозе платил и платил, сперва из своих собственных средств, а затем, когда они пришли к концу, из чужих. Он слепо доверял своему красивому сыну, ловко составленные телеграммы которого изобиловали блистательными перспективами на будущее. Наконец, в один прекрасный день на Мануэля обрушился решающий удар... Его отъезд из Парижа весьма походил на бегство. Он оплатил свое возвращение целым рядом векселей на имя отца и приехал прямо в Перу, где вот уже полгода упражнял свои чарующие качества в клубах и дансингах.
Теперь отец и сын, за спущенными гардинами, развалясь каждый в своем кресле, обсуждали положение.
-- Тебе вовсе не надо жениться на ней, -- говорил дон Хозе своим благозвучным голосом, проливающим всегда утешающий бальзам на скорби вдов и сирот, тосковавших в его приемной... -- Но Сен-Клэр был моим другом. Моя, -- гм, гм, -- совесть была бы несколько спокойнее, если бы малютка вошла в нашу семью.
Приторно красивое лицо юного Мануэля выразило слабые признаки удивления.
-- Честное слово, я еще не знаю, хочет ли она меня, -- сказал он медленно, с принужденным смехом.
-- Пустяки, -- сказал вдруг жестко отец, -- это для нее единственный случай... Для бедной девушки...
Молодой человек, казалось, вернул снова свое прекрасное расположение духа.
-- Да, да, это правда, -- шумно засмеялся он, -- у нее, конечно, нет ни гроша.
Старый джентльмен посмотрел на сына с упреком.
-- Профессор Сен-Клэр был необыкновенно даровитым человеком, -- проговорил он наставительно. -- Но немного непрактичным и неосторожным.