Знаменитый боксер сильно проигрывал в безукоризненном вечернем платье. Его крепкая мускулатура словно протестовала против туго накрахмаленной сорочки; узкий жилет и фрак хорошо сидят лишь на светских львах. Впрочем, общий его облик был весьма обычен и вовсе не похож на облик разбойника. Глаза не наливались кровью, зубы не выставлялись с хищным выражением. Единственной его особенностью была его темная кожа, которая могла бы навести на мысль о легкой примеси негритянской крови, если бы чистые линии лица не опровергали этого предположения. Губы были, может быть, чуточку толсты, но прекрасной формы. Нос был прямой, нисколько не обезображенный. Глаза небольшие и тусклые. Но коротко остриженные волосы и злосчастное ухо выдавали достаточно ясным образом его профессию.
-- Это опасный человек, -- подумал Фиэльд. -- Он отлично укрывается под своею маскою спокойствия и добродушия. Сорви только маску с этого лица -- и, наверное, увидишь бездну хитрости, чувственности и кровожадности.
Несмотря на то, что Мануэль к этому времени был уже сильно пьян, он все же сумел устроить так, чтобы новый гость был представлен Фиэльду.
-- Это наша знаменитость, -- сказал он Фиэльду. -- Дон Антонио Веласко. Великий мастер бокса. Его прозвали "Ужасом Перу", но он чрезвычайно добродушен.
-- А этот джентльмен, -- продолжал Мануэль, указывая на Фиэльда, -- ученый из далекой страны. Он -- доктор и приехал изучить нашу знаменитую горную болезнь. Его имя -- Фиэльд, доктор Ионас Фиэльд.
На миг среди общества наступила тишина. Эти оба, что стояли друг против друга, составляли разительную противоположность остальным джентльменам. Норвежец был выше, но могучие плечи и крепкая голова перуанца могли постоять за себя не хуже.
-- Вы тоже должны быть "ужасом" в нашей стране, -- промолвил Антонио любезно. -- Если я не ошибаюсь, то вы в борьбе, вероятно, один из первых.
-- Ну, да, -- ответил Фиэльд, -- когда бывает необходимо...
Маленькие глаза-угольки черного Антонио разглядывали Фиэльда. Он заметил правую руку гиганта, опиравшуюся о спинку кресла, но то, что произвело на него самое глубокое впечатление, был шрам, боксеру было ясно, что причиною его была глубокая и опасная рана.
-- Участвовали ли вы на войне? -- спросил Антонио вскользь.