-- Не только встречал, но был даже знаком.
В маленьких глазах боксера появилось выражение напряженного любопытства. Фиэльд, казалось, не обнаруживал интереса к продолжению разговора, а Мануэль, откинувшись на спинку дивана, тщетно боролся с тяжелым пьяным сном, и на каждом колене его сидели дамы, недовольные своим кавалером.
-- Этот Хередиа, о котором я говорю, -- сказал Антонио с ударением и нагнулся вперед, -- он был моим другом. Он был убит одним иностранцем.
Фиэльд медленно зажег сигару и положил спичку.
-- Да, да, -- сказал он, помолчав... -- Кому же, как не мне, знать об этом.
-- Почему, сеньор?
-- Потому что я убил его.
Черный Антонио подскочил на месте. Затем он спохватился, уселся снова и улыбнулся. Его белые зубы сверкнули, меж тем как он с беспокойством оглядывался вокруг себя. Молодые испанки колыхались в танце, а Мануэль громко храпел на своем диване.
-- Я позволил себе упомянуть, -- сказал Антонио с несколько принужденным смехом, что Хередиа был моим другом...
-- Я слышал, -- возразил кратко Фиэльд., -- И поэтому я предполагаю, что вы, который хорошо знали его, что вы, говорю я, были достаточно знакомы с его достойной сожаления привычкою устраивать от времени до времени несчастные случаи с путешественниками, проводником которых он был. Вы, наверно, тоже борец, сеньор? Вы, значит, знаете, что в борьбе часто бывают случаи, когда падаешь вследствие своего собственного грифа. Такой именно случай произошел с Хередиа... Но, я думаю, теперь уже пора идти домой. Передайте мой поклон дону Мануэлю. До свидания.