Одним из двух лиц, у которых были причины подбросить скарабея, был м-р Джеллико, хотя, благодаря слабому зрению и очкам, ему было труднее всех присутствовавших найти его.
Лицом, ответственным за исполнение запутанного завещания, был м-р Джеллико.
Теперь относительно костей. Они были, очевидно, не костями Джона Беллингэма, а частями трупа совершенно особого вида. Но единственным лицом, располагавшим таким трупом, был м-р Джеллико.
Единственным лицом, у которого могли быть мотивы замены этими останками останков покойного, был м-р Джеллико.
Наконец, единственным лицом, по распоряжению которого открыты были эти останки в надлежащий момент, был м-р Джеллико.
Такова была сводка доказательств, бывших в моем распоряжении до заслушания дела и несколько позже, но всего этого было мало, чтобы начать действовать. Когда же дело было начато судом, то стало ясно, что или процесс будет прекращен -- что было маловероятно -- или, что вскроются новые обстоятельства.
Я наблюдал за развитием событий с глубоким интересом. Была сделана попытка (м-ром Джеллико или кем-то другим) заставить утвердить завещание, не разыскав тела Джона Беллингэма. Попытка эта не удалась. Следователь отказался установить подлинность останков. Отделение суда, рассматривавшее завещание, отказалось предположить смерть завещателя. При таком обороте дела завещание не могло быть утверждено.
Дальше должна была последовать попытка подсунуть нечто, могущее быть принятым за останки завещателя. Что же это было?
Ответ на это заключается в ответе на другой вопрос: было ли мое раскрытие тайны верно?
Если я не был прав, то возможно, что в настоящее время были открыты некоторые из костей несомненно Джона Беллингэма. Например, череп, коленная чашка или левая берцовая кость. Любая из них могла бы дать положительное доказательство. Если я был прав, то могла случиться только одна вещь. М-р Джеллико должен был рискнуть последним козырем, который он удерживал на тот случай, если суд откажет в утверждении. Этот ход для него был нежелателен.