-- На днях я заходил в Британский Музей, -- сказал я, -- и видел последний дар м-ра Беллингэма. Экспонаты прекрасно расставлены в центральном шкапу.
-- Да, я очень доволен их расстановкой. Я думаю, что и мой старый друг остался бы доволен. Глядя на них, мне всегда хочется, чтобы и он мог их видеть. Может быть, в конце концов так и будет.
-- Надеюсь, что так и будет, -- искренне сказал я. -- Вы сами ведь очень интересуетесь египтологией, не правда ли? -- добавил я.
-- Чрезвычайно, -- ответил м-р Джеллико с живостью, на которую я не считал его способным. -- Это такой захватывающий предмет! Древняя цивилизация, восходящая к младенческой эпохе человеческой расы, -- цивилизация, на века сохранившаяся для нашего назидания в этих незыблемых монументах, словно муха, застывшая в янтаре! Все, связанное с Египтом, полно какой-то торжественности. Атмосфера чего-то постоянного, устойчивого, презирающего и время, и перемены, царит над ним. И место, и народ, и памятники -- все говорит о вечности.
Меня сильно поразил такой взрыв красноречия со стороны этого сухого и молчаливого адвоката. Но он стал мне больше нравиться, благодаря своему энтузиазму, который сделал его более человечным. И я решил воспользоваться этим.
-- Однако, -- заметил я, -- этот народ все-таки должен был измениться на протяжении веков.
-- Конечно, народ, сражавшийся с Камбизом, был уже совершенно не тот, который пришел в Египет пять тысяч лет назад и изображение которого мы видим на ранних памятниках. За эти 50 столетий кровь хиксосов, сирийцев, эфиопов, хеттов и еще неизвестно скольких других рас смешивалась с кровью египтян. Но национальная группа продолжала непрерывно развиваться. Старая культура охватывала новые народы, и иммигранты кончали тем, что становились египтянами... Поразительный феномен! Когда мы теперь оглядываемся на жизнь древнего Египта, то получается впечатление скорей какой-то геологической эпохи, чем истории единой нации. А вы сами тоже интересуетесь этим предметом?
-- Да, конечно, хотя я здесь полный невежда и интересоваться им я начал только очень недавно.
-- Может быть, с тех пор, как вы познакомились с мисс Беллингэм? -- сказал м-р Джеллико, сохраняя невозмутимость египетского изваяния.
Кажется, я покраснел, так как замечание это меня раздосадовало. А он продолжал тем же спокойным тоном: