-- Как это и оказалось с теми останками, о которых вы говорили м-ру Беллингэму, -- заметил Джервис.
-- Вот именно, -- сказал Торндайк, -- хотя трудно предположить, чтобы действительно умный преступник выбрал кресс-салатовые гряды в качестве места, куда бы скрыть тело.
-- Да, это была ошибка. Кстати, я счел лучшим ничего не говорить в то время, как вы разговаривали с м-ром Беллингэмом, но я заметил, что вы, говоря о найденных костях, ничего не упомянули об отсутствующем безымянном пальце левой руки. Я уверен, что вы едва ли упустили из виду этот факт. Ведь он имеет некоторое значение.
-- Для установления личности? Нет, при данных обстоятельствах едва ли. Если бы исчез человек, у которого недоставало бы этого пальца, тогда этот факт был бы чрезвычайно важен. Но я не слыхал о таком человеке. Или если бы были какие-нибудь данные, что палец был ампутирован при жизни, факт тогда имел бы чрезвычайно важное значение. Но мы таких данных не имеем. Палец мог быть отрезан после смерти. В этом-то и кроется значение его отсутствия.
-- Я не совсем понимаю, что именно вы хотите сказать, -- заметил Джервис.
-- Хочу сказать, что раз нигде не упоминается о человеке, у которого не хватает именно этого пальца, то весьма вероятно, что палец был удален после смерти. Но почему он был удален? Едва ли он случайно отделился от руки. Что вы думаете?
-- Палец, -- сказал Джервис, -- мог отличаться какими-нибудь особенностями, иметь, например, какой-нибудь характерный недостаток в виде вывихнутого сустава, по которому было бы легко опознать тело.
-- Да, но это объяснение вносит то же самое осложнение. Ни одним словом не упоминается о пропавшем человеке, у которого был бы изуродован или вывихнут палец.
Джервис наморщил брови и взглянул на меня.
-- Повесьте меня, если я тут нахожу какое-нибудь объяснение, -- сказал он. -- А вы как, Барклей?